Ник Кук. Душа это Свет: Разглашение без разглашения

Журналист, бывший консультант и редактор одного из главных в мире периодических изданий о военной технике и оборонной индустрии Jane’s Defence Weekly Николас Джулиан Кук

Одна из самых странных закономерностей, которую я отмечаю на протяжении многих лет, — это то, что происходит с людьми из мира аэрокосмической, оборонной и разведывательной деятельности после того, как они сталкиваются с тем, что в общих чертах именуют «этот феномен».

Под словом таким я подразумеваю не только наблюдения неопознанных летательных аппаратов или огней в небе. Я имею в виду более широкий комплекс UAP: встречи со светящимися аномалиями; влияние их близости на технологии и на организм человека; и самое, наверное, важное, те психологические и экзистенциальные последствия, которые за этим следуют. Искажение времени. Изменения в восприятии. Ощущение того, что основа реальности ушла у вас из-под ног.

Для некоторых людей, похоже, такого рода контакт действует словно растворитель. Он разрушает устоявшиеся представления о материи, о разуме и о природе Вселенной. И когда это происходит с теми людьми, которые провели свою жизнь в самых материалистических и озабоченных безопасностью слоях современного общества, результаты могут быть воистину поразительными.

Клод Свонсон

В моей книге «Свет за горами» я писал про Клода Свонсона (Claude Swanson) как про один из такого рода случаев. Свонсон не был маргинальной фигурой или дилетантом. Он получил образование в Массачусетском технологическом институте и Принстоне, работал над удержанием сверхпроводящей плазмы для исследований термоядерного синтеза, консультировал такие организации, как DARPA, Армию США, Военно-морской флот и ЦРУ. В общем, он уверенно вращался в тех же кругах «самых передовых рубежей», что и Хэл Путхофф, Кит Грин, Эрик Дэвис и прочие им подобные, чьи имена постоянно фигурируют в литературе о UAP/НЛО.

И при всём этом, однако, по мере развития карьеры Свонсона, его публичная деятельность резко поменялась. Вместо разговоров о засекреченных системах или передовых технологиях, он начал писать о торсионных полях, о сознании, о биофотонах и возможностях того, что в основах Вселенной находятся тонкие информационные структуры. Он открыто говорил об околосмертных переживаниях, о пси-феноменах и сохранении сознания после смерти.

В то время мне казалось, что это странная траектория: человек с безупречной репутацией в истеблишменте явно дрейфует на территорию, которую многие из его бывших коллег сочли бы спиритуалистической или даже маргинальной. Но чем глубже я вникал в эту тему, тем чаще обнаруживалось повторение данной траектории.

Что и выводит меня на доктора Джеймса Райдера (Dr James Ryder).

доктор Джеймс Райдер

Райдер, ныне покойный, по всем мыслимым меркам был тяжеловесом оборонной индустрии. Бывший вице-президент компании Lockheed Martin Space Systems и глава её Центра передовых технологий, он находился на вершине двух аэрокосмических экосистем – как белой, так и чёрной (несекретной и засекреченной).

Ветеран журналистских расследований Джордж Кнапп, в его данных под присягой показаниях Конгрессу в сентябре 2025, изложил доказательную базу того, почему свидетельства о «crash retrievals» (сборе материалов на местах крушения НЛО) и о программах их обратной инженерной разработки уже нельзя больше отметать как домыслы и спекуляции маргиналов. Кнапп всячески подчёркивал, что он не верующий в НЛО и не свидетель их прилётов. Он репортёр, тщательно отслеживающий соответствующие документальные следы на протяжении почти четырёх десятилетий.

И что зацепило его в первую очередь, по словам Кнаппа, так это добытые через запросы FOIA внутренние правительственные документы, написанные задолго до того, как стали намечаться публичные слушания по данной теме. В этих документах сотрудники военных и разведывательных ведомств честно признают, что неопознанные аппараты были реальными, разумно маневрировали и превосходили любую из известных нам технологий — хотя общественность при этом заверялась в прямо противоположном. С этого момента, говорит Кнапп, данная проблема перестала быть вопросом веры, поскольку здесь речь идёт об аккуратности регистрации происходящего, об обмане и об ответственности.

Согласно показаниям Кнаппа, работы по crash-retrieval и их обратной инженерной разработке являются реальными, долгосрочными и ведутся многими странами, включая Соединённые Штаты, Россию и Китай. Главным же в его отчёте было подтверждение того факта, что лас-вегасский миллиардер Роберт Бигелоу через свою компанию BAASS напрямую договорился с одним из начальников Lockheed Martin – позднее Кнапп назвал имя Джеймса Райдера — о приобретении неких необычных материалов, которые Lockheed хранила на своём калифорнийском предприятии. Материалы эти, по свидетельству Кнаппа, не были изготовлены на Земле и, скорее всего, были созданы в условиях невесомости. Но сделка эта, по его словам, в конечном счёте была заблокирована после вмешательства разведслужб.

Также Кнаппом была описана постоянная практика запугиваний. Когда ко многим из тех источников, с которыми он общался в ходе своих расследований, сразу после этого приходили сотрудники службы государственной безопасности и настоятельно рекомендовали им помалкивать. Причём в некоторых случаях прибегая и к явным персональным угрозам.

Собранные в совокупности, показания Кнаппа обрисовали картину не слухов или путаницы типа испорченного телефона, но картину тщательно сегментированной ( «компартментализованной» [i4] ) системы, в которой экстраординарно важная информация жёстко контролируется. И в которой даже высокопоставленные инсайдеры не могут, как правило, говорить напрямую о том, что им известно.

Но задолго до того, как все эти показания стали достоянием общественности, у меня была встреча с Райдером в совершенно другом контексте.

В 2015 году я присутствовал на его лекции, которую Райдер читал в Лондоне, в стенах Lucis Trust. Уже одного названия лекции было достаточно, чтобы вызвать когнитивный диссонанс: «Душа — это Свет«. И что же такое тогда Свет? Дело происходило не на оборонной конференции или каком-нибудь техническом симпозиуме – такого рода мероприятия были мне хорошо знакомы как бывшему журналисту, работавшему в сфере обороны. Лекция эта была на собрании эзотерической Школы Арканов — в сообществе людей, явно озабоченных темами сознания, метафизики и внутреннего развития.

В ту пору я понятия не имел о предполагаемой причастности Райдера к передаче технологий, связанных с НЛО/UAP. Я знал его просто как бывшего руководителя Lockheed Martin, который по завершении жизни в корпорации решил вдруг делать лекции о природе света, пространства и сознания.

Собственно лекция его была пространной, и местами за логикой изложения следовать было трудновато. От древней философии Райдер переходил к современной физике, от плазмы и электромагнетизма к тайнам тёмной материи и космологии. Он говорил о Вселенной как о глубоко взаимосвязанной системе, о том, что «пустое» пространство вовсе не является пустым, и о природе сознания как о чём-то таком, что изначально вплетено в реальность, а не случайно ею порождено.

Я помню, что после лекции вышел из зала заинтригованный, но сильно озадаченный. Многое из того, о чём он говорил, тогда до меня не доходило. Было ощущение, что он указывает на что-то воистину глубокое, но делалось это с такой точки зрения, которая для меня была недоступна.

Ныне я лучше понимаю суть того, что было сказано.

Понимаю не потому, что мне удалось раскрыть тайны, на которые он намекал. Но потому, что они тесно связаны с теми вопросами, которые лежат в основе моего сериала «Статистические выбросы» (The Outlier Series). Моей попытки понять аномальные феномены не как изолированные курьёзы, а как сигналы того, что наши нынешние модели реальности являются неполными.

Райдер не говорил про НЛО. Ему это не требовалось. Он обрисовал такую онтологию, в которой аномалии имеют смысл. Вселенная, основанная на полях, а не на объектах. Вселенная скорее информационная, нежели инертная. Вселенная соучастия, а не строго независимая от наблюдателя. Такая Вселенная, в которой плазма – доминирующее в природе состояние видимой материи – играет гораздо более важную роль, нежели предполагает наша повседневная интуиция.

В подобном свете выступление Райдера воспринимается не столько как уход в дебри спиритуализма, сколько как попытка передачи знаний. Как попытка донести иное мировоззрение без упоминания тех конкретных причин, которые его породили.

В связи с чем возникает неизбежный вопрос.

Если бы люди вроде Свонсона и Райдера прямо или косвенно столкнулись с воздействием таких технологий, материалов или информации, которые явно возникли в нечеловеческом, неизвестном нам мире, то как это могло бы отразиться на их разуме, обученном классической инженерии и физике? Как это могло бы изменить ваши представления о причинно-следственных связях, о разуме и о месте человечества в космосе?

И если бы вы были повязаны пожизненным соглашением о неразглашении информации, если бы вы не могли говорить о том, что видели, без серьёзных для вас последствий, то как бы вы вообще рассказали о влиянии этого знания?

Я подозреваю, что один из ответов заключается в том, что вы не говорите о технологиях. Вы говорите о смысле существования. Вы говорите о сознании. Вы говорите про Свет.

Таким образом, собственно факты остаются сокрыты, однако правдой – или, по крайней мере, шоком от правды – всё равно можно поделиться.

И ещё одна деталь, которая мне запомнилась.

После лекции Райдера я подошёл к нему и представился как бывший редактор журнала Jane’s Defence Weekly, раздел аэрокосмической тематики. Реакция его была мгновенной и отчётливой. На долю секунды в лице его промелькнуло что-то похожее на тревогу — возможно, просто рефлекс из прошлой жизни. Он вежливо, но осторожно принял предложенный мной экземпляр «Охоты за нулевой точкой«.

Я вовсе не пытался его поддеть. И даже не собирался этого делать. Я был искренне заинтригован тем, о чём он рассказывал, и мне просто хотелось спросить, каким образом его духовная космология связана с годами его работы в передовой аэрокосмической отрасли. Но момент был упущен. Вопрос остался незаданным.

Оглядываясь сегодня назад, я не могу не задаваться вопросом, что бы он мог тогда мне сказать, если бы я — нечаянно — не напомнил ему о том мире, который он оставил позади.

Источник

Публикация на Телеграф