Ветеран. «Атомный проект» фашистской Германии

Начало см. в пред. статье Ветеран. «Урановый проект» фашистской Германии

Летом 1943г.  массированные налеты  союзной авиации стали мешать  работам над атомным проектом. То и дело бомбы сыпались на лаборатории, в которых немецкие физики готовились к  важнейшим опытам.  В июле 1943г. из-за непрестанных бомбардировок лабораторию профессора Хартека  пришлось перевести во Фрайбург, было потеряно несколько месяцев.

Воздушные налеты на Берлин не дали довести до конца испытания опытного образца «изотопного шлюза» доктора Багге.  Весь сентябрь Багге занимался эвакуацией, около трети лабораторий переехали из Далема в город Хехинген на юге Германии. Теперь ученым приходилось постоянно курсировать между Берлином и Южной Германией. И все же после очередной бомбардировки Берлина были уничтожены и сам изотопный шлюз, и все его чертежи. Все надо было начинать сызнова.

Только Гейзенберг  в бункере, находившемся неподалеку от институтского зданиявместе с профессором Боте  продолжал готовиться к своему грандиозному опыту с урановым реактором который должен был вместить 1,5т. тяжелой воды и 3т. урановых пластин.

В середине октября в помещении  Физико-технического общества  состоялось очередное секретное совещание. Руководил им профессор Эзау.  Профессора Позе и Рексер сообщили что из всех возможных форм урановые пластины являются самыми непригодными.

Лучше всего зарекомендовали себя  именно кубики из урана, затем — стержни. Однако профессор Гейзенберг, готовя свой грандиозный опыт в  берлинском бункере, не думал отказываться от пластин. Дело в том, что рассчитать реактор, составленный пластин, было гораздо проще, чем выстроенный из множества кубиков.  Но эксперимент откладывался: металлурги не могли отлить тяжелые урановые пластины.

Пришлось ждать, пока не сконструируют новую  плавильную печь.  Была и другая проблема — защита урана от коррозии.  Лишь в ноябре 1943г. сотрудники  фирмы «Ауэр» обнаружили, что  урановые пластины  можно защитить с  помощью  фосфатной эмали.  Американцы  решили проблему поместив уран внутри металлических «оболочек», стойких к коррозии и мало поглощающих нейтроны. Лишь в конце года фирма начала, наконец, отливать пластины по заказу Гейзенберга.

Впрочем, в это же время фирма «Ауэр»  начинает изготавливать  также кубики из урана для Дибнера. Он планировал два новых опыта, причем  в одном случае хотел ис пользовать вдвое больше кубиков, чем в другом. На этот раз он подвешивал кубики на тонких проволочках из  легкого сплава, опуская их в тяжелую воду.  В первом случае реактор был тех же размеров,  что и несколько месяцев  назад — в опытах с «тяжелым льдом».  106 кубиков располагались  на одном и том  же расстояние  друг от друга — 14,5см.

Каждый кубик был  покрыт новым, только  что разработанным  полистирольным лаком.  Всего было использовано 254кг. металлического урана и 4,3т. парафина (отражатель). и 610кг. тяжелой воды.  К началу второго эксперимента фирма успела изготовить лишь 180 кубиков  вместо 420 — все силы отнимал заказ профессора Гейзенберга.

Тогда Дибнер  использовал  кубики, оставшиеся  от прошлых опытов, хотя эти кубики, составленные из обрезков пластин, были чуть легче монолитных кубиков.  Внутри нового реактора находились 564кг.  урана и 592кг. тяжелой воды.  Дибнер обнаружил, что количество нейтронов, покидающих поверхность реактора, увеличилось на 6% по сравнению с прошлым опытом.

Он незамедлительно начал готовить новый эксперимент с более крупным реактором, чтобы выяснить, какими должны быть размеры «самодействующей машины».  И тут, когда  успех был,  казалось, уже близок, все запасы  тяжелой воды у Дибнера изъяли и передали Гейзенбергу, выбравшему для своего опыта самую непригодную схему размещения урана.

К тому же начало его эксперимента постоянно откладывалось — фирма «Дегусса» никак не могла изготовить  нужное количество урановых пластин.  Наконец случилась катастрофа.  Франкфурт бомбили всю ночь.  Наутро заводские цеха «Дегусса» лежали в руинах. Ни о каком производстве урана не могло быть и речи.

В конце 1943г. профессор Эзау, год назад возглавивший довольно успешный проект, был отстранен от руководства.  2 декабря 1943г. Геринг подписал указ  о назначении (с 1 января 1944г.) руководителем  всей ядерной программы Германии профессора Герлаха из Мюнхена, еще недавно руководившего разработкой торпедных взрывателей.  Тем временем  диверсанты  взорвали  паром, на  котором доставлялись  в Германию 614кг. тяжелой воды (концентрация от 1,1 до 97,6%).

Исследования ученых в 1944 — 1945г.

В начале июня 1944г. в очередной раз был готов изотопный шлюз. На этот раз его строили в местечке Буцбах, неподалеку от Франкфурта. Доктор Багге решил опробовать новую модель  но  через два часа  подшипники заело.  Лишь через месяц шлюз удалось исправить.  10 июля начались новые испытания.  Машина успешно работала шесть суток подряд.

Теперь немецкие ученые могли бы обогащать уран-235, но из-за невозможности наладить регулярные поставки жидкого воздуха  производство обогащенного урана было невозможно. К тому же отсутствовал и гексафторид урана.  В конце августа установку пришлось эвакуировать в Хехинген.

В это же время в Лихтерфельде барон Манфред фон Арденн построил, наконец, электромагнитный разделитель изотопов урана. 24 ноября из лаборатории во Фрайбурге, где велись работы по обогащению урана-235 на ультрацентрифуге, началась эвакуация  оборудования в город Целле под Ганновером.

А 27 ноября авиация  союзников разрушила  весь Фрайбург.  Сильно пострадал завод фирмы «Хеллиге» где изготовили центрифугу. На новом месте лабораторию оборудовали в помещении прядильной фабрики.  Хартек распорядился не оставлять все опытные образцы центрифуги в одном здании.  Часть их отвезли в Гамбург и укрыли в бункере.

Продолжались  проблемы с тяжелой водой.  Руководство проекта посчитало строительство установок для  ее получения делом третьестепенным.  Зачем они нужны  если вот-вот будет получен обогащенный уран-235.  В Америке эту  дилемму решили просто: назвали оба проекта  «сверхважными».

В Германии  поступили  «бережливее». Урезали ассигнования на оба  проекта, дабы в случае успеха одного из  них удалось избежать существенных потерь в другом. В результате работы в обоих направлениях замедлились.

Доктор Дибнер отчаявшись получить тяжелую воду, начал готовить новый, необычный эксперимент.  В конце мая 1944г. профессор  Герлах кратко  пометил в служебном отчете: «Вопрос производства ядерной  энергии отличным  от расщепления урана путем решается на самой широкой основе».  Короче говоря в лаборатории Дибнера готовились к термоядерному  синтезу.  Подробности работы сохранил  лишь шестистраничный отчет «Опыты  возбуждения  ядерных  реакций  с помощью взрывов».

На полигоне войск СС в Куммерсдорфе было проведено несколько опытов по инициированию термоядерных реакций посредством подрыва кумулятивных зарядов обычного взрывчатого вещества.  В последнем полый серебряный шар диаметром 5см. наполнили тяжелым водородом  и обложили со всех сторон взрывчаткой. Серебро должно было сохранить  следы радиоактивного излучения, вызванного термоядерными реакциями.

Взрывчатка воспламенялась одновременно с разных сторон. Серебряный шар под действием взрыва сжимался со скоростью 2500м/с. температура и давление достигали громадных величин.  Опыт несколько раз, но следов радиоактивного излучения  так и не обнаружили.  Впоследствии специалисты, оценивая опыт, считали, что размеры шара были слишком малы.

В конце мая 1944г. Герлах сообщал начальству,  что первый реактор с критической массой ядерного топлива будет  построен уже в ближайшее  время. Оставалось отлить нужное количество урановых  пластин чему мешали  постоянные воздушные налеты.

В местечке Грюнау под Берлином  строилась новая печь для вакуумного литья.        Прогрессирующее отставание немецкой военной  техники заставило  гитлеровское руководство в середине 1944г. вновь вернуться к проблеме организации военных исследований.  24 августа 1944г. Геринг (в развитие приказа Гитлера от 19 июня 1944г. о концентрации производства вооружений) издал приказ о проведении самой крупной реорганизации системы военных научных исследований.

Все без исключения военные исследования в Германии теперь должны были проводиться под руководством Объединения военных исследований,  действовавшего в рамках  имперского  исследовательского совета.

Высшим органом Объединения  военных исследований был  руководящий научный штаб под председательством  Геринга, в который  руководителями  специальных  отделов должны были входить крупнейшие ученые. Но в конце 1944г. когда война велась уже на территории Германии, никакие проекты  реорганизации науки уже не могли дать положительного результата, а лишь усилили общую неразбериху.

Гейзенберг и помогавший ему Вирц, не приняв во внимание выводам Позе и  Рексера, продолжали строить  реактор из урановых  пластин.  Ученые хотели опробовать четыре схемы их расположения. Для эксперимента требовалось от 900 до 2100кг. урана и 1,5-2,5т. тяжелой воды.

А проблемы с водой усугубились тем, что 28 июля союзники полностью разбомбили завод концерна  «ИГ Фарбениндустри» в Лейне, производивший тяжелую воду.  После долгих расчетов было определено, что для лучшего размножения нейтронов расстояние  между  пластинами  должно  равняться 18см. (еще в ноябре 1943г.

Боте и Фюнфер опытным путем уже определили это расстояние, и ученые группы Гейзенберга несколько месяцев «открывали Америку»). Наконец в конце 1944г.  в берлинском бункере начались испытания нового реактора впервые окруженного отражателем из графита.  Всего  реактор  содержал 1,25т. урана, 1,5т. тяжелой  воды  и 10т. графита.

По-прежнему не было кадмиевых стержней, которые могли  бы регулировать цепную реакцию, если бы она началась.  Впрочем, профессор Вирц  заявил, что  до этого дело не дойдет:  реактор задуман  как субкритический.  На этот раз коэффициент размножения нейтронов (за счет графитового отражаьеля) достиг 3,37.

Война приближалась к концу, Советские войска уже наступали на Берлин, Германия была обречена, но ученые еще верили в успех и  пытались построить  критический реактор.  29 января все было готово к новому эксперименту. Профессор Вирц построил новый реактор по схеме Дибнера т.е. с использованием  кубиков урана.

Но положение на фронте стало катастрофическим — каждую ночь город бомбили,  телефонной связи не было, электричество то и дело отключалось. Остатки института надо было, пока оставалась возможность эвакуировать  в Хехинген точнее в деревушку Хайгерлох в 15км. к западу от Хехингена. Реактор собирались разместить в пещере, несколько расширив ее.

Эта работа могла занять несколько месяцев. 30 января Герлах приказал все паковать. 31 января Герлах, Дибнер и  Вирц с колонной грузовиков, перевозивших уран, тяжелую воду и оборудование покинули Берлин и направились в Штадтильм. Герлах полагал, что там, в новой  лаборатории Дибнера, обстановка для работы будет лучше, чем в Хайгерлохе — тем более что Вирц проводил свой  эксперимент по «дибнеровской» схеме.

Вот только сам Вирц  никак не ожидал  такого поворота событий.  Возмущаясь захватом их урана, тяжелой воды и оборудования, он начал звонить в Хехинген Гейзенбергу, который срочно прибыл в Штадтильме  на раздел «наследия Далема».  В результате  Герлах вынужден был отдать  «все захваченное».

Лишь в конце февраля оборудование берлинского бункера, наконец, прибыло в Хайгерлох потерян был почти целый месяц. Началсямонтаж реактора. В распоряжении Гейзенберга теперь находились 1,5т. урановых кубиков, 1,5т. тяжелой воды, 10т. графитовых блоков и некоторое количество кадмия (его следовало ввести внутрь реактора, если реакция станет неконтролируемой).

Остальные запасы сырья находились в Штадтильме где группа  доктора Дибнера строила свой оригинальный реактор.  В старом школьном здании посреди подвала  вырыли огромную яму, чтобы поместить туда новый реактор. Уран в нем должен был иметь форму полых  шаров — они ведут себя еще лучше, чем кубики из урана.

Но времени на изготовление  этих шаров уже не оставалось. (Некоторые исследователи истории германского атомного проекта, ссылаясь на Документы наденные в одном из московских архивов, говорят о том, что еще в ноябре 1944г. Дибнер всетаки  сумел запустить реактор который проработал несколько дней, а потом вышел из строя в результате аварии.)

Между тем все было готово к проведению эксперимента в Хайгерлохе. В яму вырытую посреди пещеры залили воду и поместили туда огромный цилиндр из легкого металла заполненный 10т. графита. В центре оставалась полость куда поместили собственно

реактор из алюминиево-магниевого сплава. К крышке реактора на 78-и тонких проволочках подвесили урановые кубики (по 8-9 штук на каждой). Через штуцеры в крышке залили тяжелую воду и ввели источник нейтронов.  Показатель размножения нейтронов становится все выше.  Радость и тревога охватывают  экспериментаторов.

Достаточно ли будет кадмиевого блока чтобы сдержать цепную реакцию.  И тут интенсивность размножения нейтронов перестает нарастать: на 100 нейтронов, излученных источником, реактор испускает 670.  Никогда еще немецкие  физики не  добивались такого результата.

Но цепная  ядерная реакция  так и не началась.  После этой неудачи теоретики снова примутся за расчеты.  Выяснится, что размеры реактора  надо увеличить  наполовину. Где взять  по 750кг. тяжелой  воды и  урана? У Дибнера из Штадтильма! Американские войска были уже в 7км. от Штадтильма.  3 апреля Герлах приехал в Мюнхен и принялся звонить Дибнеру, но связи уже не было. Он попробовал на свой страх и риск съездить в Штадтильм, но путь преградила линия фронта, отсекая последние надежды.

8 апреля в городке все же появился отряд СС. Ученым было объявлено, что они немедленно едут на юг и будут временно проживать в одном из альпийских замков. Ослушавшиеся  будут тут же расстреляны.  Советские войска уже вели бои за Берлин. На Эхинген и Хайгерлох двигались французские войска.

Американское подразделение «Алсос» спешило опередить французов. Небольшая моторизованная ударная группа без боя вступила в Эхинген и Хайгерлох за 18 час. до того, как  туда прибыли французские  войска и захватила группу  немецких физиков.  В подземной ядерной  лаборатории американцы  нашли ядерный реактор и взорвали его.  Последовавшая вскоре капитуляция фашистской Германии положили конец Урановому проекту.

В послевоенное время ведущие немецкие физики утверждали, что они не просто не сумели создать бомбу, а всеми силами тормозили урановые исследования.  Так в книге Роберта Юнгка «Ярче  тысячи Солнц» опубликованной в 1956г.  сказано что Гейзенберг уклонился от создания оружия массового поражения из моральных побуждений.  Но даже сам Гейзенберг назвал подобное утверждение  «преувеличением».

Ставшее ныне известным неотправленное письмо Бора  свидетельствует об активном участии  Гейзенберга в создании нацистского  атомного оружия.  Датский физик в период между 1957 и 1961г. готовил одиннадцать  писем, которые, однако, не были закончены.  В 2002г. они были опубликованы.  Одно из писем явилось непосредственной реакцией Бора на книгу Юнга.

Бор пишет:  «Дорогой Гейзенберг … я помню каждое  слово наших бесед… вы в туманных выражениях  сообщили:  под вашим  руководством  в Германии  делается все для того, чтобы создать атомную бомбу.»

Эпилог

Основные причины неудач в развитии  атомного проекта Германии лежат в организации работ, а именнов отсутствии инстанции, которая бы обобщала результаты исследований всех научных секторов, руководила ими и направляла полученные данные в распоряжение тех учреждений, где они  приносили наибольшую пользу.

В Германии всегда существовали проблемы, связанные с отсутствием должной государственной координации научной деятельности и разобщенностью коммерческих научных подразделений.  Имелось множество частных учреждений, работавших каждое в своей области и независимых друг от друга.  Такое положение  еще можно было  допустить в мирное время, но в военное время это привело к роковым последствиям.

Большой научный сектор существовал в системе высших учебных заведений, к которому принадлежали  университеты  и высшие технические  учебные заведения.  Сюда же входили и  30 научно-исследовательских  институтов  Общества  кайзера  Вильгельма, выполняющего роль Академии наук.  Эти учреждения организационно подчинялись министерству науки, воспитания и просвещения.

Параллельно существовал совершенно независимый промышленный научно-исследовательский сектор.  Лаборатории промышленных предприятий, располагая крупными собственными средствами, высококвалифицированными специалистами и современной аппаратурой, работали за «закрытыми дверями».

Третьей крупной  научной  организацией  был научно-исследовательский аппарат вооруженных сил. Но и этот аппарат не был единым, а опять-таки расколотым на части по видам вооруженных сил.  Каждый из трех видов вооруженных сил имел свой Генеральный штаб, сам планировал войну и разрабатывал необходимые виды оружия.  А еще было независимое от всех командование войск СС со своим собственным штабом. И работы по Урановому проекту были распылены по разным военным структурам.

Кроме того, имелись еще исключительно хорошо  оснащенные  институты имперской почты, которые занимались не только  усовершенствованиями в области  техники связи на дальних  расстояниях, но и  уделяли много  внимания  вопросам  ядерной физики и другим важным в военном отношении областям науки.

Приказ Гитлера  о неразглашении  тайн и секретов, изданный  в начале  войны и борьба за первенство между видами вооруженных сил способствовали тому, что отдельные области исследования все больше и больше изолировались друг от друга, Ученым в лабораториях высших учебных заведений было почти невозможно  получить информацию о работах, проводившихся  в аппарате вооруженных сил.

Определенную  негативную роль сыграл Гейзенберг, один  из создателей квантовой механики. Если бы  во время войны он держался подальше от атомного проекта, возможно, немцы бы и добились успеха, но он фактически подчинил все работы над  этим проектом своим  собственным интересам.

Он почти без  ограничений  получал деньги  и сырьё и  тратил их на  проверку своих гипотез, лишая  коллег возможности  проводить  эксперименты,  которые  принесли бы успех.

Не лучшим образом Геоманское политическое  руководство распорядилось и «человеческим ресурсом». В середине 30-х из Германии по  политическим мотивам эмигрировало много именитых физиков А.Эйнштейн, М. Борн, Д. фон Нойманн, Г. Бэтэ и Э. Теллер, Сциллард, Э.Шредингер, К. Фукс (будущий  конструктор  американской  А-бомбы).

Множество учёных эмигрировало из стран-союзниц Германии, и из оккупированных стран (например, Италия потеряла Лауреата Нобелевской премии Энрико Ферми). Кроме того в результате политических чисток 1628 доцентов были изгнаны с кафедр и из исследовательских институтов, то есть  каждый десятый ученый  был исключен из научной жизни страны.  Жертвами следующей  политической чистки, в 1945г. пали еще 4289 доцентов.

Таким образом, в 1945г. каждый третий немецкий преподаватель высших  учебных заведений потерял  возможность продолжать  научно-исследовательскую  работу.  В 1939г. политические руководители  Германии надеялись  на кратковременную  войну и считали что война будет  выиграна тем оружием, с которым  она была начата.

Ученые,  работы которых находились лишь в самой  начальной стадии  и которым еще требовались годы, чтобы добиться результатов, полезных  для войны, не представляли для правительства никакой практической ценности.  Поэтому ученые были  отнесены к той категории людских резервов, из которых черпались пополнения для фронта.

Несколько тысяч высококвалифицированных ученых, в том числе специалисты по исследованиям в области ядерной физики, химии, были еще в начале  войны призваны  в армию и  использовались на низших  должностях и  в качестве рядовых солдат.  В конце 1943г. была  предпринята попытка,  форсировать  военные исследования  за счет освобождения  из армии 5 тыс. ученых.

Результаты этой операции,  проводившейся под шифром «Активизация исследований», не оказали большого влияния на урановый проект. В 32 института Общества кайзера Вильгельма с  18 декабря 1943г. по 5 марта 1945г. было  направлено  всего 167 специалистов, в том числе  в берлинский  Физический институт — четыре  человека, в Химический  институт — семь.

Недостаток внимания со стороны руководства  Германии к урановому проекту сказался и на  финансировании — общий бюджет  не превышал 10 милн. долларов, что составляло  0,5 % от американских ассигнований.

Конечно, если бы у немцев  было достаточно времени, они бы  все-таки создали атомную бомбу.  Во время Нюрнбергского процесса Шпеер на вопрос как далеко зашли в Германии работы по созданию  атомного  оружия  ответил: «Нам потребовалось  бы еще год-два, чтобы расщепить атом». В Германии ученые осуществили необходимые теоретические и экспериментальные  исследования атомных реакторов.

Были точно  измерены пробеги и величины захвата  нейтронов (как быстрых, так и  медленных)  в различных материалах, правильно оценена критическая масса урана-235.  Промышленность освоила технологию  производства  металлического урана необходимой чистоты.

Исследовались различные методы обогащения урана-235,  появились опытные образцы ультрацентрифуг, и установок  по разделению  изотопов другими методами.  Была значительно  улучшена технология получения тяжёлой воды, начато производство графита реакторной чистоты.

Построены четыре циклотрона, правыильно выбрана схема реактора на тяжёлой воде, не требующего обогащения  природного урана.  Немецкие ученые  самостоятельно  открыли плутоний и теоретически обосновали его  способность к делению под действием тепловых нейтронов. Были начаты исследования по освоению энергии термоядерного синтеза. Только поражение фашистской Германии остановило немецких ученых.

Посткриптум

Источник просчетов, ошибок и поражений коренился в умах ученых, их склоках, их поступках, их неверных шагах, их слабостях. Провал немецкого «атомного проекта» стал прежде всего поражением немецкой науки.

Вопрос лишь в том, насколько стремились ученые к успеху и интересовала ли их вообще бомба? Пока что они, хоть и осознавали, что могут заполучить невиданное прежде оружие, сосредоточивали все свои силы лишь на строительстве уранового реактора – то есть их интересовала цель скорее мирная и сугубо научная, чем военная.

В конце 1940 года многим немецким ученым казалось, что по прошествии каких-то нескольких месяцев люди научатся использовать ядерную энергию как в мирных, так и в военных целях. Однако, когда минул намеченный срок, стало ясно, что они находились лишь в самом начале длинного пути, и было уже не понять, мелькает ли свет в том конце длиннейшего туннеля, в которой они вошли… Победа все отдалялась. Генералы Гитлера проиграли в 1941 году блицкриг. Блицкриг в 1941 году проиграли и физики фюрера.

Оценка возможности реальности испытаний

Тем не менее ученые Третьего Рейха все же смогли завершить атомный проект и произвести ядерные испытания. В качестве косвенного свидетельства проведения ядерных испытаний тактических атомных зарядов в Третьем Рейхе приводятся отчёты полувековой давности об обнаружении на месте предполагаемых испытаний цезия-137, кобальта-60, урана-235, урана-238 и лития-6.

С точки зрения ядерной физики, цезий-137 и кобальт-60 могут быть образованы только в результате деления ядер урана или иного ядерного топлива. Помимо деления, кобальт-60 может образоваться в результате сильного импульсного облучения железа (конструкционных сталей) или природного кобальта, что свидетельствует о возникновении в местах испытаний сильного нейтронного излучения.

Другие продукты найденные в почве на местах испытаний (уран-235, уран-238, литий-6) свидетельствуют о безусловном событии испытания ядерного оружия, при этом имел место крайне низкий КПД расщепления начинки заряда и рассеяние большей части делящихся материалов в ходе взрыва.

Первое испытание ядерного заряда было произведено на о. Рюген 12 октября 1944 г (официальное подтверждение отсутствует). Когда и где именно произошел взрыв? Специальный эмиссар, представлявший в Германии интересы Муссолини, отмечал что был свидетелем испытания «небольшой» ядерной бомбы и оно прозошло 11 октября 1944 на искусственной платформе у острова Рюген, недалеко от Пенемюнде. Двухсекундная вспышка соответствует взрыву примерно 1-килотонной бомбы. (J’ai vu exploser la bombe atomique de Hitler, 19-11-1955, L’Intransigeance)

Второе испытание ядерного заряда произошло в Тюрингии на полигоне Ордруф в ночь с 3 на 4 марта 1945 г, и третье 25 марта 1945 г. По словам немецкого историка профессора Райнера Карлша, основанных на донесениях ГРУ СССР «Испытания в Тюрингии привели к тотальным разрушениям в радиусе 500-600 метров.

В частности, были полностью разрушены специальные экспериментальные бетонные сооружения вокруг эпицентра взрыва, в радиусе 600 метров зафиксирован сплошной вывал леса, и зафиксирован сильный радиоактивный эффект. В том числе были убиты несколько сотен советских военнопленных (~700 человек), на которых испытывали эту мини-бомбу. Причём некоторые из них «сгорели без следа».

Источник

Публикация на Тelegra.ph

Подписывайтесь нa наш телеграм-канал @history_eco https://t.me/history_eco

См. еще:

Андрей Буровский. Как в Российской империи создавали атомное оружие. Тайна «секретного цеха» в Бондюге

• Ключевые слова: атомный проект, урановый проект, ученые Третьего Рейха, атомная бомба