Аgahraman. Волк в овечьей шкуре: как левые захватили власть на Западе

Что привело к отмене консерватизма и засилию левых в институтах власти и СМИ на Западе? На мой взгляд, этому способствовали несколько причин. Среди них – «детская болезнь левизны», инфантилизм, которым болеет большая часть людей. Ирония в том, что требования социальной справедливости делает левые идеи соблазнительным инструментом для политических манипуляций. Они предлагают отличный спектр тоталитарных матриц по социальному контролю, используя энергию недовольства масс и полезных идиотов.

Это поняли и финансовые олигархи со спецслужбами. Их альянс обеспечил захват левой повестки «за всех угнетенных», и продвижение левого движения во все институты общественной жизни Запада, сделав ее главным проектом спецслужб всех мастей.

А именно, проектом по установлению тоталитарного социального контроля взамен обещания «счастливого будущего» под зорким контролем технологий. А так как рабочий класс как гегемон уже сошел на нет, и уже давно, он был заменен разными меньшинствами и политикой интерсекциональности.

Не последнюю роль сыграла и подмена понятий этим альянсом. В результате ребрендинга левых назвали «центристами», «лево-либералами», «зелеными», «социал-демократами» и наконец «прогрессистами». При этом на консерватизм, республиканизм, либерализм накинули ярлык «ультраправых». Вспомним, что первоначальной эмблемой Фабианского Общества (интеллектуальное ядро Лейбористкой Партии Великобритании) был волк в овечьей шкуре.

Эмблема Фабианского Общества

Переездом Франкфуртской Школы в Колумбийский Университет в 1931 г. там были заложены основы антидемократического движения «Технократия», которое возродилось в 1960-х гг. через распространение КУЛЬТУРНОГО МАРКСИЗМА. А он, в свою очередь, дал толчок революционным трансформациям КОНТРКУЛЬТУРЫ, породивший НОВЫХ ЛЕВЫХ.

Активисты его, по началу, по большей части, были евреями, но они позже отошли ввиду возобладания антисионистких настроений среди движения «новых левых». Последнее было тесно связано с КОММУНИСТИЧЕСКИМ АНТИСИОНИЗМОМ (советским, маоистским и троцкистским), который впоследствии стал неотъемлемой частью платформы этого движения.

Причина была в том, что Израиль стал позиционироваться как «расистское и экспансионистское образование», орудие американского империалистического проникновения на Ближний Восток. “Новые левые” же поддерживали палестинских арабов. В результате, евреи, покинувшие движение Новых Левых присоединились к сионистским организациям.

Кстати, это ответ на вопрос, почему многие российские западники лево-либеральной наружности вдруг оказались больше сионистами, чем либералами.

В 1980-90-х гг. позиции “новых левых” ослабевают ввиду падения коммунистического лагеря. Однако, уже с 2000 г. мы наблюдаем их возрождение под вывеской «ПРОГРЕССИЗМА».

Среди мыслителей, режиссеров, философов, социологов вдохновивших «новых левых»: Адорно, Барт, Годар,Грамши, Камю, Кропоткин, Маркузе, Сартр, Бертран Рассел, Оруэлл, Эрих Фромм. Культовые фигуры движения: Альенде, Арафат, Каддафи, Кастро, Мандела, Мао Цзедун, Селинджер, Троцкий, Хо Ши Мин, Че Гевера. С новым левыми были связанны И. Валлерстайн, М. Фуко, Боб Дилан, Говард Зинн, Стивен Кинг, Леннон, «Пинк Флойд», «Роулинг Стоунз», Йошка Фишер, Юрген Хабермас, Джейн Фонда.

Как вообще произошло, что консерваторы все проморгали? Франкфуртская школа, Колумбийский Университет, антидемократическое движение технократии 1930ых и 70ых, “новые левые”, культурный марксизм, контркультура 1960ых, (в том числе, студенческие волнения в Европе в 1968 и их связи с ЦРУ).

В 1999 г, после провала импичмента Билла Клинтона, Пол Вейрих, один из главных американских консервативных интеллектуалов написал открытое письмо нескольким консервативным лидерам: «Я больше не верю, что существует моральное большинство». «Я не верю, что большинство американцев действительно разделяют наши ценности». «Нам нужен своего рода карантин».

Пол Вейрих, 2007

Предполагая, что консервативное движение не может добиться успеха в сегодняшней культуре он писал: «Культура, в которой мы живем, становится все более широкой сточной канавой. По правде говоря, я думаю, что мы оказались в ловушке культурного коллапса исторических масштабов, коллапса настолько великого, что он просто подавляет политику». «Если бы там действительно существовало моральное большинство, Билла Клинтона выгнали бы из офиса несколько месяцев назад».

Утверждая, что, возможно, пришло время «отделиться» от общества, Вейрих указывает на консерваторов, которые учат своих детей дома, создают частные суды или избавляются от телевизоров: “Я думаю, что нам следует рассмотреть целый ряд возможностей обхода институтов, контролируемых врагом”.

Председатель Юридического комитета Палаты представителей Генри Хайд, возглавлявший группу обвинения против г-на Клинтона, сказал сенаторам ближе к концу процесса: «Интересно, после того, как эта культурная война, в которой мы участвуем завершится, выживет ли Америка, за которую будет стоить бороться, чтобы защитить ее?»

Вейрих предложил провести консервативный круглый стол для обсуждения следующего шага движения. «У меня нет ответов на все вопросы, но я знаю, что то, что мы делали в течение 30 лет, не сработало. Что, пока мы боролись и побеждали в политике, наша культура распалась во что-то, приближающееся к варварству«.

Другой лидер консерваторов Тейт, наоборот, утверждал, что консерваторы «все больше становятся частью мейнстрима».

Так или иначе, мы прогрессивно наблюдаем гомогенизацию публичной сферы, сферы политики, которую превращают в…один большой мейнстримный симулякр. Но как происходила коррозия консерватизма в США? Возможно ли, что это часть процесса инфантилизации, которое охватило Западное общество (как следствие социализации государства?”)?

У философа Андрея Баумейстера есть точное замечание: «На Западе правят дети от лица светского гуманизма, фокусирующиеся на интересах малых групп, оказывая эмоциональное влияние. Это такая тирания детей, предъявляющая счет западной системе».

А давайте разберемся, откуда появились эти «дети, предъявляющие счет западной системе»? Словно подросток, обвиняющий родителей в том, что ему что-то недодают.

Начало было положено появлением т.н. “новых левых” в Европе. А именно разновидности неомарксизма в лице философов и социологов “Франкфуртской школы” (Институт социальных исследований во Франкфурте), авторов “критической теории современного общества”, которая значительно повлияла на левый радикализм. Попросту говоря, это были критики “буржуазного классового общества”, подкатывающие интеллектуальную базу под ее разрушение.

Забегая вперед отмечу, что т.к. пролетариат (как альтернативный класс угнетателям-буржуям) истребили в ходе глобализации, то под “буржуями”, сегодня выступает зажиточный средний класс (upper middle class, или “миллионеры”), которые составляют конкуренцию в потреблении ресурсов для супермультимиллиардеров-глобалистов, а также в своих претензиях на власть (power sharing).

Марксистские исследования велись в Институте с момента его основания в 1923 г. Первый его директор, Карл Грюнберг, привлёк к работе в Институте целый ряд молодых мыслителей с коммунистическими убеждениями наладил тесные связи с Институтом Маркса-Энгельса в Москве. Впоследствии, архив Маркса и Энгельса был передан СССР.

Вокруг Франкфуртской школы группировались оппозиционно настроенные марксистские мыслители, резко критически относившиеся к капитализму.

Однако, т.к. Гитлер посчитал их идеи слишком большевистскими и находящимися под влиянием Октябрьской Революции), Институт почувствовав угрозу, в 1931 г. вывез архивы в Нидерланды, а также был создан филиал Института в Женеве. А после закрытия Института в марте 1933 г. представители Франкфуртской школы были вынуждены эмигрировать через Женеву и Париж в США. Где начали работать впоследствии в Колумбийском университете, куда и был перенесён Институт.

Теоретики Франкфуртской школы: Макс Хоркхаймер (слева), Теодор Адорно (справа) и Юрген Хабермас (справа на заднем плане) в Гейдельберге, 1965

Именно Колумбийский университет накануне Великой Депрессии, стал логовом социалистического анти-демократического движения = диктатуры технократии.

Именно там зародилось это социально политическое учение (technocracy), которое сыграло ключевую роль в превращении Китая из коммунистической диктатуры в неоавторитарную технократию. Уже многие десятилетия неолиберальная элита Запада готовит Китай для роли локомотива проекта создания Единого Мира (в китайском варианте, “Единая судьба человечества”) с новой социально-экономической системой. В этом грандиозном проекте идея “холодной войны” с Китаем используется тактических целях.

Небольшой экскурс в идеи технократии и сциентизма будет полезен для понимания идей технократии.

Технократия – это идеи о новом экономическом порядке, зародившиеся в 1930-х годах в разгар Великой депрессии, когда ученые и инженеры (в основном Колумбийского Университета, который стал гнездом левых интеллектуалов и “культурного марксизма”) объединились в убеждении, что капитализм изжил себя и срочно требуется новая экономическая система.

В 1932 г. Батлер, президент Колумбийского университета объявил, что институт поддерживает новую форму экономической организации, которой должны руководить и контролировать ученые и инженеры.

Начали выпускать журнал «Технократы», который определял технократию – как науку о социальной инженерии, научном функционировании всего социального механизма по производству и распространению товаров и услуг среди всего населения.

Эта новая экономическая система, основанная на ресурсах, требует, чтобы средства производства и потребления находились в руках технократов, которые будут принимать все решения за производителей и потребителей.

Согласно плану, частная собственность, деньги и цены, достигнутые благодаря рыночным силам спроса и предложения, должны уступить место новой системе, в которой энергия и ресурсы станут ключевыми единицами учета во всей экономике.

Новая экономическая система, должна была базироваться не на механизмах ценообразования (спрос и предложение), а на ресурсах, в которой критерии энергозатратности и социальная инженерия будут управлять экономикой. В СССР эти идеи развивал Побиск Кузнецов.

Согласно этой идеологии, новая система должна привести к полному демонтажу конституционной политической системы. Технологические решения должны заменить политику с ее системой “левых” и “правых”.

Страны должны будут возглавляться неизбираемыми лидерами, которые решают, какие ресурсы корпорации могут использовать для производства определенных продуктов и какие продукты потребители cмогут покупать.

Технократия берет свое начало в сциентизме — школе утопического социализма. Основатель этой школы Анри де Сен-Симоном также считается отцом идей технократии, движение, которое возникло в 1930-е гг. благодаря Фредерику Тейлору, М. Кинг Хаббарду и Говарду Скотту.

После войны, движение технократии сошло на нет, чтобы возродиться в начале 1970-х в проекте глобализации.

Чем характеризуется менталитет технократа? Поборнику этих идей свойственно убеждение, что нет проблемы, которую он не смог бы решить, имея достаточно времени и ресурсов. В конце концов, говорит Технократ, решение будет наиболее эффективным и по этому поводу не будет никаких споров.

Другими словами, решение технократа всегда заканчивается на положении, что «наука устоялась», “консенсус достигнут” и дальнейшие обсуждения бессмысленны. Несогласных считают невежественными, глупыми отрицателями.

Философы технологий Эван Селинджер и Джатан Садовски пишут, что в отличие от жестких диктаторов, использующих силу, технократы получают свой авторитет от, казалось бы, более мягкой формы власти: научного и инженерного престижа.

Они призывают к оптимизации и объективности, изображают предпочитаемые ими методы социального контроля как прагматические альтернативы неэффективным политическим механизмам.

В 1970 г. Збигнев Бжезинский молодой профессор политологии в Колумбийском университете написал книгу «Между двумя веками: роль Америки в эпоху технотроники». В своей книге Бжезинский заявил, что США вступают «в эру, не похожую ни на одну из предшествующих; мы движемся к технотронной эре, которая может легко перейти в диктатуру».

Збигнев Бжезинский

«В то же время возрастут возможности социального и политического контроля над личностью. Скоро станет возможно осуществлять почти непрерывный контроль за каждым гражданином и вести постоянно обновляемые компьютерные файлы-досье, содержащие помимо обычной информации самые конфиденциальные подробности о состоянии здоровья и поведении каждого человека».

«Соответствующие государственные органы будут иметь мгновенный доступ к этим файлам. Власть будет сосредоточена в руках тех, кто контролирует информацию. Существующие органы власти будут заменены учреждениями по управлению предкризисными ситуациями, задачей которых будет упреждающее выявление возможных социальных кризисов и разработка программ управления этими кризисами» (здесь, он видимо описывает структуру агентства FEMA, которое появилось намного позже).

«Это породит тенденции на несколько последующих десятилетий, которые приведут к ТЕХНОТРОННОЙ ЭРЕ – ДИКТАТУРЕ, при которой почти полностью будут упразднены существующие ныне политические процедуры. Наконец, если заглянуть вперед до конца века, то возможность БИОХИМИЧЕСКОГО КОНТРОЛЯ ЗА СОЗНАНИЕМ И ГЕНЕТИЧЕСКИЕ МАНИПУЛЯЦИИ С ЛЮДЬМИ, ВКЛЮЧАЯ СОЗДАНИЕ СУЩЕСТВ, КОТОРЫЕ БУДУТ НЕ ТОЛЬКО ДЕЙСТВОВАТЬ, НО И РАССУЖДАТЬ КАК ЛЮДИ, МОЖЕТ ВЫЗВАТЬ РЯД СЕРЬЕЗНЫХ ВОПРОСОВ».

Бзежинский привлек внимание глобального банкира Дэвида Рокфеллера. Вместе они, впоследствии, стали соучредителями Трехсторонней Комиссии с заявленной целью создания «Нового международного экономического порядка». Эта организация стала одной из ключевых глобалистских организаций.

В 1975 г. была выпущена монография «Кризис Демократии», написанной Сэмюэлем Хантингтоном и Ко для Трехсторонней комиссии. В докладе утверждается, что проблемы управления «проистекают из избытка демократии» и, таким образом, выступает за «восстановление престижа и авторитета институтов центрального правительства».

Американский социолог и политолог Сэмюэл Филлипс Хантингтон

В документе говорится, что необходимо объяснить населению, что помимо демократии существуют и другие ценности: опыт, знания, авторитет: «Во многих случаях потребность в экспертных знаниях, превосходстве в должности и звании (старшинстве), опыте и особых способностях может перевешивают претензии на демократию как на способ создания власти».

Далее, можно выделить работы президента Римского Клуб, который специализировался на обосновании необходимости “единого мирового правительства”. Эти идеи открыто обсуждаются, содержатся в их докладах, в статьях, книгах и интервью членов клуба.

Особенно выделяются работы Аурелио Печчеи, президента Римского Клуба, с его книгами «Перед бездной» (1969), «Человеческие качества» (1977), основной идеей в которых является «устарелость» государств и объективная неизбежность передачи власти в мире транснациональным корпорациям (это, то, про что План Великая Перезагрузка ВЭФ с ее планом «социально ответственных» корпораций): «…если в будущем мир не будет управляться Единым мировым правительством, в нем воцарится хаос». Чтобы рационально использовать ресурсы, государствам следует избавиться от национального суверенитета и признать находящиеся на их территории ресурсы «общим наследием человечества». «Вообще говоря, ведь нет ни морального принципа, ни естественного закона природы, из которых прямо следовало бы, что такие-то ресурсы принадлежат той или иной нации, на территории которой они оказались».

По мнению Печчеи, имеются институты, которые способны удовлетворительно выполнять эту задачу. Это транснациональные корпорации (ТНК), которые уже накопили немалый опыт «оптимизации» своих операций в масштабах всего мира.

Политолог Роберт Патнэм в 1977 г. так описывает «технократический менталитет» с точки зрения пяти ключевых характеристик:

(I) Уверенность в том, что социальные проблемы можно решить научными или техническими средствами;

(II) cкептицизм или враждебность по отношению к политикам и политическим институтам;

(III) не ценят открытость демократии;

(IV) предпочтение прагматических, а не идеологических или моральных оценок политических альтернатив;

(V) твердая приверженность техническому прогрессу в форме материальной производительности, без заботы о вопросах распределения или социальной справедливости.

Постепенно, с подачи глобалистских организаций, технократия внедрилась в ООН в 1980-е гг. Технократические программы были у нас на слуху многие годы – Цели Устойчивого Развития, Повестка 2030, Повестка 21 и др.

Источник

Публикация на Телеграф

• Ключевые слова: Аgahraman, Волк в овечьей шкуре, как левые, захватили власть, на Западе