Геннадий Есин. А.В. Барченко: Экспедиция в Шамбалу, предыстория

В конце 1923 года Барченко вместе с женой поселился на некоторое время в петроградском буддийском дацане. Там он постигал основы древней науки от одного из учителей Далай-ламы XIII — бурята Агвана Доржиева. Доржиев являлся одним из самых приближенных к Далай-ламе советников, был его наставником в философских диспутах. В царские времена Доржиев сотрудничал с русским Генеральным штабом.

Агван Лобсан Доржиев. бурятский буддийский ученый, религиозный, государственный и общественный деятель.

На Тибете Доржиев создал даже «партию» про-русски настроенных тибетских аристократов и вёл активную пропаганду в Нгари (западный Тибет), где пользовался абсолютным влиянием наместника Нага Навена, замыслившего в начале 20-х годов провозгласить независимость своей провинции, но уже при поддержке Коминтерна.

В это время дацан посетили приехавшие из Москвы члены монгольской военноэкономической делегации. С Барченко встретился министр внутренних дел Народной Монголии Хаян Хирва (впоследствии репрессированный). Его интересовали разработки Барченко в области древней науки. Он же в 1924 году познакомил учёного с тайно прибывшим в Москву сепаратистом Нага Навеном.

В конце 1924 года на квартиру Барченко в Петрограде снова явились сотрудники ОГПУ. Гостей было четверо: Лейсмер-Шварц, Рикс, Отто и Владимиров-Блюмкин.

Во время довольно продолжительной беседы Блюмкин заявил, что научные разработки Барченко, связанные с телепатическими волнами, имеют большое оборонное значение, что сегодня это оружие может стать решающим в великой битве пролетариата за завоевание планеты и что вполне справедливо, если исследования такого характера будут финансироваться ОГПУ или Разведупром Красной Армии.

Спиритический сеанс

Ученый продемонстрировал посетителям несколько опытов. Участники эксперимента сели вокруг стола, сцепив руки, подобно тому, как это делается во время спиритических сеансов.

Через некоторое время на глазах у изумленных сотрудников ОГПУ стол, оторвавшись от пола, повис в воздухе. Кроме того, Барченко демонстрировал опыты по фиксации мысли. В специальном чёрном кабинете в полной темноте находился участник эксперимента, которому предлагалось вообразить ряд геометрических фигур: круг, квадрат, прямоугольник.

Специальная фототехника производила снимки пространства над головой человека, и на фотографиях возникали круги, квадраты и прямоугольники.

Хозяин дома тогда же написал письмо на имя Феликса Эдмундовича Дзержинского — председателя Совета народного хозяйства СССР. Блюмкин в самый короткий срок доставил послание в столицу, и результат не заставил себя долго ждать. Через несколько дней с Барченко тайно встретился сотрудник Секретного отдела ОГПУ Яков Агранов, специально прибывший для конфиденциального разговора с учёным.

Скалы Сейдозера

Чтобы форсировать ситуацию, Блюмкин попросил Барченко написать ещё одно письмо, теперь уже в адрес коллегии ОГПУ — еженедельного собрания начальников всех отделов. В декабре 1924 года исследователь был вызван в столицу для доклада на коллегии.

Тогда же при Спецотделе ГПУ был создан специальный научный центр по изучению нейроэнергетики. Возглавил его Александр Васильевич Барченко. Цель, поставленная перед научным центром, имела прикладное значение: научиться телепатически читать мысли на расстоянии, посредством взгляда «снимать» информацию с мозга.

Глеба Ивановича Бокия, начальника Спецотдела, покорила идея Барченко о мозге как абсолютном подобии радиоаппарата, который бывает и приёмником, и источником информации.

По совместительству Барченко выступал ещё и в должности эксперта по психологии и парапсихологии при обследовании всевозможных знахарей, шаманов, медиумов и гипнотизёров, которых в конце 20-х годов активно использовал в своей работе Спецотдел.

Для этих целей из Горно-Алтайского краеведческого музея даже были изъяты по специальному списку предметы шаманского ритуала.

Подготовка к экспедиции

Письма и общение с коллегией ОГПУ принесли вполне конкретный результат. В 1925 году начали готовить экспедицию в Шамбалу, которая должна была отправиться в конце лета. На её расходы планировалось направить около 100 тысяч рублей (в то время сумма близкая 600 000 долларов).

Деньги выделялись по линии ВСНХ по личному распоряжению всесильного Дзержинского, выступавшего горячим сторонником будущего предприятия. Начальником экспедиции был назначен Барченко, а комиссаром — вездесущий Владимиров (Яков Блюмкин).

Книга про Якова Блюмкина

Что любопытно, впоследствии пристальный интерес к Шамбале проявили и нацистские спецслужбы, организовавшие в Тибет три экспедиции СС под личным патронатом Гиммлера и Розенберга.

В конце июля приготовления в целом завершились. Наступил наиболее ответственный момент — провести документы через ряд бюрократических советских учреждений, в частности, через Народный Комиссариат Иностранных дел (НКИД).

31 июля Бокий, Барченко и начальник лаборатории Спецотдела Гопиус пришли на приём к наркому Чичерину. Бокий сообщил ему, что документы членов каравана давно лежат в визовом отделе посольства Афганистана и уже определена дата отъезда. Чичерин удивился такой поспешности и поинтересовался, в курсе ли начальник разведки Трилиссер. Глеб Иванович Бокий ответил, что, как начальник Спецотдела при ОГПУ он не обязан докладывать Трилиссеру. Решения коллегии ОГПУ и ЦК — этого вполне достаточно.

Такое заявление насторожило Чичерина и после завершения встречи он позвонил начальнику разведки. Трилиссер был взбешён. Да, коллегия поддержала план экспедиции Барченко — Бокия, а, значит, поддержал и он, но это было ещё в декабре. Однако с тех пор ситуация сильно изменилась. Теперь начальник ИНО-разведки метил в зампреды ОГПУ…

Оккультный мастер НКВД Глеб Бокия

После телефонного разговора с Чичериным Трилиссер посетил Ягоду и рассказал о «кознях» Бокия. Начальника контрразведки, Генриха Генриховича Ягоду так же разгневали действия Бокия «втихаря». И хотя Глеб Иванович пользовался поддержкой лично Дзержинского и некоторых членов ЦК, экспедиция была отменена.

13 июня 1926 года в Москву приехал Николай Рерих (весьма загадочен факт передачи Рерихом советскому правительству писем махатм Шамбалы), который встретился с Бокием. Шеф Спецотдела познакомил художника с результатами опытов Барченко. Во время своего пребывания в Москве Рерих посетил Ягоду, а также Трилиссера.

20 июля 1926 года после выступления на пленуме ЦК ВКПб «железный Феликс» скончался от инфаркта. Место главы ОГПУ занял нейтральный Менжинский, но он был фигурой мягкой, внушаемой и не посвящённой в тайны.

Однако, несмотря на все козни, один из членов запрещённой экспедиции все же отправился в район Шамбалы. Перед операцией Бокий проинструктировал его и сообщил, что задание исключительно ответственное и ни один человек, какое бы место в советской иерархии он не занимал, не должен знать о «путешествии».

Уходившему в Шамбалу предстоял трудный путь. Но этот агент не нуждался ни в визах, ни в документах, ни в бюрократических формальностях. Чтобы пройти сквозь советские и вражеские кордоны, ему достаточно было только приказа. Это был Яков Блюмкин.

Эврика!

В 1927 году Барченко организовывает экспедицию в пещеры Крыма. Что же искал он в районе Бахчисарая? Да всё то же. Согласно его концепции, працивилизация Севера (как и некоторые другие древние культуры) умела расщеплять атом, знала пути овладения неисчерпаемыми источниками энергии и обладала средствами психотронного воздействия на людей. И сведения о том не исчезли, они сохранились в закодированной форме, их можно отыскать и расшифровать.

Пещерный город Чуфут-Кале в Крыму

Были ли найдены искомые доказательства? Ясности нет и по сей день, ведь с конца 20-х годов исследования в этой области были засекречены.

В подтверждение своей теории Барченко совершенно неожиданно встречает на одной из московских улиц юродивого.

Из письма профессору Г. Ц. Цыбикову (24 марта 1927 г.):

«…крестьянина Михаила Круглова — несколько раз арестовывали, сажали в ГПУ, в сумасшедшие дома. Наконец, пришли к заключению, что он помешанный, но безвредный. Отпустили его на волю и больше не преследуют.

В конце концов, с его идеограммами случайно встретился в Москве и я, который мог читать и понимать их значение. Таким образом, установилась связь моя с русскими, владеющими русской ветвью Традиции».

Смертоносное ясновидение: зачем большевики изучали оккультизм.

В 1929 — 1930 годы Барченко проводит алтайскую экспедицию. На Алтае он познакомился с местными колдунами. Они поразили его своими магическими возможностями и практикой гипнотических состояний.

По возвращении в Ленинград, Барченко, остановившегося на квартире Кондиайна, снова посетили трое: Рикс, Отто и всё тот же вездесущий Блюмкин. Яков был в состоянии бешенства. Он кричал Барченко, что тот не имеет права разъезжать по стране и предпринимать экспедиции на Восток без его, Блюмкина, санкции, что Барченко должен всецело и полностью в своей исследовательской работе подчиняться его контролю, иначе он пустит его «в мясорубку».

«Его» — означало не только Барченко, но его жену и детей. «И помни, — истерично орал Блюмкин, — нам ничего не стоит уничтожить тебя. И если ты рассчитываешь на покровительство Бокия, то зря. И он, и Агранов — в наших руках. Благодаря тому, что мы знаем об их связях с масонами ещё с дореволюционных времен, мы имеем силу воздействовать на них».

Между членами ещё несформированной экспедиции пошёл разлад — Барченко не хотел, чтобы в миссии на Тибет принимал участие Блюмкин, и Блюмкин, узнав об этом, начал плести интриги, в результате которых перессорил всех потенциальных членов экспедиции.

Главная ценность начальника Спецотдела, по мнению Блюмкина, заключалась в том, что у Бокия была «Чёрная книга», в которой собраны компроматы на руководящих работников, а это давало неограниченные возможности.

Суперагент почему-то был уверен, что Бокий в момент «X» именно ему отдаст «Чёрную книгу». Глеб Иванович действительно по прямому указанию Ленина собирал материалы обо всех высших советских чиновниках — их личная жизнь была государственной тайной, и тайна эта хранилась на одной из полок Спецотдела.

Незадолго до волны арестов, летом 1937 года, заместитель начальника Спецотдела Евгений Гопиус вывез к себе на квартиру какие-то ящики, в которых могли находиться и папки лаборатории нейроэнергетики. Но Гопиус не избежал расстрела, а ящики странным образом исчезли. А может быть кто-то настойчиво хотел, чтобы их считали утраченными?

Не избежал репрессий и сам Барченко. В скорости его арестовали. После завершения следствия он получил карандаш и увесистую стопку бумаги, а расстреляли его на следующий день после завершения исповеди. С тех пор эту рукопись никто не видел. По официальной версии она не сохранилась, потому что была сожжена с другими архивами НКВД в трагическом 1941-ом, когда немцы вплотную подошли к Москве.

Уже в 1957 году сын Барченко обратился к бывшему руководителю Главнауки, старому большевику Фёдору Николаевичу Петрову с просьбой разыскать научные труды отца. После долгих расспросов старый коммунист намекнул сыну репрессированного, что «там» научные исследования Барченко считают ещё «живыми».

********

Вместо эпилога

Из официального ответа КГБ СССР:

«Каких-либо сведений, указывающих на то, что Барченко А. В. работал в НКВД СССР или находился в известной связи с органами, при проверке по управлению кадров и в учетно-архивном отделе КГБ при СМ ССС не обнаружено».

Источник

Публикация на Тelegra.ph

Подписывайтесь нa наш телеграм-канал @history_eco https://t.me/history_eco

См. еще: