Kalju Patustaja. Гомеровский остров Тринакрия и Солнце Гипериона

…Тринакрию, куда корабль Одиссея унесло после прохождения пролива «между Сциллой и Харибдой», Феличе Винчи отождествляет с небольшим островом Москен (Mosken), находящимся к югу от водоворота Мальстрем. Этот остров имеет характерную трехконечную форму, что, согласно исследователю, может соответствовать гомеровскому острову Тринакрия или Тринация (Τρινακρία, Τρινακία, у Гомера Θρινακία) – со значением «Трезубец», «Треугольник» (от греч. thrinax, «с тремя точками»).

Альтернативно, Тринакрией мог быть гораздо более удаленный о. Ян-Майен (норв. Jan Mayen) – остров между Гренландским и Норвежским морями, примерно в 600 км к северу от Исландии, в 500 км к востоку от Гренландии и в 1000 км к западу от Норвегии. Примечательно, что в начале XVII века Ян-Майен также носил названия «Зубцы Гудзона» (1607) и «Троица» (1611, 1618) – возможно, в увязке с тремя острыми концами вулканического кратера острова.

Остров Ян-Майен, как считается, получил свое текущее название в честь голландского капитана «Яна Мая», «открывшего» остров в 1614 году. Однако эта этимология может быть просто выдумкой, поскольку этот важный остров, очевидно, был известен задолго до этого, и в действительности название могло означать: «(остров) ледяной горы» (ср. эст. jäine mägine / jääne mäene с данным значением). Остров состоит из двух частей: большей северо-восточной (Норд-Ян) и меньшей юго-западной (Сёр-Ян), соединенных перешейком шириной 2,5 км. Ландшафт острова определяется действующим вулканом Бееренберг (2277 м), покрытым толстыми ледниками. Характерными чертами являются пляжи с черным вулканическим песком, крутые скалы и штормовой арктический климат.

Удаленность о. Ян-Майен от какой-либо другой земли может также объяснить отсутствие каких-либо проходивших мимо судов, к которым Одиссей мог бы обратиться за помощью, и длительность ожидания товарищами Одиссея нужного ветра, чтобы попытаться уплыть с этого забытого всеми острова, очень удаленного от каких-либо других берегов.

Тринакрия – мифологическое обиталище «стад быков и баранов», принадлежащих Гипериону Солнца и место, которое оказывается роковым для спутников Одиссея:

«После того как утесов и страшной Харибды и Сциллы / Мы избежали, за этим на остров прекрасный / Бога солнца мы прибыли. Много там было быков широколобых, / и тучных баранов Гипериона Солнца» (Одиссея 12.260–263). «…Много пасется там Солнечных жирных баранов и быков тихоходных / семь бараньих прекраснейших стад и столько же бычьих / по пятьдесят в каждом стаде голов» (Одиссея 12.127–130).

На этих животных наложено строжайшее табу, которое торжественно произносят и Тиресий, и Цирцея: «Если, о родине помня, ты рук на стада не наложишь, / Все вы в Итаку вернетесь, хоть бедствий претерпите много. / Если же тронешь стада – и тебе предвещаю я гибель / И кораблям и товарищам всем». (Одиссея 11.110–113, 12.137–140)

Что это за странные «быки» и «бараны»? Табу на быков абсурдно в ахейском мире, где принесение в жертву скота было очень важным элементом религиозного культа. Такое табу типично для индийского мира, где они считаются тотемными (неприкасаемыми животными), но этот мир очень далек. Эти «быки» и «бараны» Гипериона очень странные, подчеркивает Винчи – уже потому, что «они не плодятся / не вымирают» (Одиссея 12.130–131). Это выражение указывает на то, что поэт говорит метафорически, но в чем может заключаться скрытый смысл выражения «Солнечные стада»?

Ответ нам по-прежнему предоставляет индийский ученый Тилак. После очень тщательного анализа древних священных индийских гимнов и греческой мифологии, проницательный исследователь отождествил эти 350 (семь по пятьдесят) мистических животных с солнечными днями года.

Эта взаимосвязь – которая также встречается в гомеровском Гимне Гермесу, в котором упоминаются быки Гипериона Солнца Аполлона – скрыта в двух строках в начале Одиссеи: «Съели, безумцы, быков Гипериона Солнца, / Дня возвращенья домой навсегда их за это лишил он» (Одиссея 1.8–9).

Соответствующая увязка также прослеживается в гневных словах, которые бог Солнца произносит после смерти своих быков, потому что товарищи Одиссея «схватили и съели их» (Одиссея 12.353-365) когда кончилась другая еда:

«О Зевс, наш родитель, и все вы, блаженные, вечные боги! / Кары прошу для людей Одиссея, Лаэртова сына!/ Дерзко они умертвили быков, на которых с такою / Радостью я любовался – вступал ли на звездное небо / Или спускался с него, к земле направляясь обратно!» (Одиссея 12.377-381).

Эти строки явственно очерчивают постепенный восход солнца к небесному своду день за днем до наступления летнего солнцестояния, после чего оно начинает свой медленный спуск. Как о. Москен, так и о. Ян-Майен расположены за Полярным кругом, и слова, приписываемые Гипериону Солнца: «если же им за быков соответственной кары не будет / в царство Аида сойду я и буду светить для умерших!» (Одиссея 12.382-383) – могут отражать страх тех древних народов, что солнце может никогда больше не появиться после его исчезновения в Полярную ночь.

Тот факт, что Тринакрия, «трехзубчатый» остров, был посвящен богу Солнца, напоминает то, как и некоторые солнечные культы в Египте и Индии были основаны на «троице», которые, возможно, выражали три фазы свечения солнца – восходящий красный, белый в зените и черный во время затмений и ночью.

Но что означает Гиперион (hyperiōn), гомеровский эпитет бога Солнца? Гиперион можно перевести, согласно Винчи, как «идущий над» , hypér – это греческое наречие, означающее «над» или «выше», а iōn – форма причастия от глагола eimi, «идти». Учитывая расположение Тринакрии за Полярным кругом, выражение Гипериона Солнца, скорее всего, относится к феномену Полярного дня, когда солнце постоянно остается над горизонтом в течение арктического лета.

Это предположение подтверждается тем фактом, что упоминания Гипериона Солнца в двух эпосах относятся к местам, которые, как и Тринакрия, казались очень далекими. Например, в Илиаде Гиперион упоминается в части «до самых последних пределов / земли и моря» (Илиада 8.478-479). Это показывает, что поэмы Гомера, вероятно, сохранили память о крайне архаичной среде, восходящей к ранней эпохе, когда арктические регионы были еще заселены. К слову, даже самые древние греческие мифографы не знали об истинном значении выражения Гипериона Солнца: например, Гесиод утверждает, что Гиперион – это Титан, отец Солнца (Теогония, 134, 374). Таким образом, они уже не знали о гомеровском мире, являвшимся намного старше и архаичнее их эпохи. Фактически, Гесиод, живший в VIII-VII веках до н.э. (по общепринятой хронологии), является первым поэтом греческой литературы, а имя Гомер – своего рода «ярлык», обозначающий мифического создателя двух поэм из чрезвычайно древнего устного предания, считающегося рожденным многими столетиями до того в географической реальности, очень далекой от греческого мира.

Связь между поклонением солнцу и о. Тринакрия, согласующаяся с его высокой широтой, где явления годового солнечного цикла чрезвычайно усиливаются – подчеркивается именами пастушек, двух нимф, дочерей Гипериона Солнца (Одиссея 12.132–133): «сияющей» Лампетии и «мерцающей» Фаэтусы, которые очень похожи на Лампа и Фаэтона – «двух коней, несущих Рассвет» (Одиссея 23.246). Винчи также отмечает, что эти два коня встречаются на некоторых петроглифах бронзового века в Скандинавии, и один из них также упоминается в Поэтической Эдде: «Скинфакси – это конь, который приносит людям свет / день (…) Его грива всегда светится» (Vafthrudhnismal, строка 12).

Погружая нас в архаичный менталитет этих древних народов, подчеркивает Винчи, связь с конями Рассвета заставляет нас задаться вопросом – не являются ли две пастушки, дочери «божественной Неэры» и Гипериона Солнца (Одиссея 12.133): первая, Лампетия – танцующим рассветом (северным сиянием), возвещающим возвращение солнца после темноты Полярной ночи, а вторая, Фаэтуса, ее симметричная «сестра» – олицетворением мерцания сумерек перед следующей Полярной ночью, когда свет Фаэтусы постепенно тускнеет по мере того как солнце опускается ниже и ниже. В подтверждение этой идеи, они действительно должны следить за знаменитыми «быками» (12.136): если эти «быки» – дни года, значит, две нимфы, присматривающие за ними, являются их пастушками! В самом деле, одна из них является перед «первым быком», то есть перед первым днем появления солнца после окончания долгой Полярной ночи, в то время как ее сестра приходит симметрично после исчезновения последнего «быка» (солнечного дня) в начале следующей Полярной ночи. По мнению исследователя, эта сложная игра в иносказания и метафоры была продолжена скальдами викингов много веков спустя.

Мы также могли бы попытаться понять, полагает Винчи, значение имени матери двух нимф-пастушек, Неэры (греч. Néaira), учитывая, что их отец – Гипериона Солнце – незаходящее солнце Полярного дня. Можно предположить, что Неэра представляет собой противоположность своего «мужа», то есть Полярную ночь. В самом деле, погружаясь в менталитет древних народов, будет естественным думать, что эти нимфы рассвета являются «дочерьми» двух противоположных полюсов арктического года, Полярного дня и Полярной ночи.

Источник

Публикация на Телеграф