Джейсон Джеффри. Мантия чародея: материализм, черная магия и оккультный механизм власти

«Если чёрная магия работает, то материализм — её лучшее прикрытие для сохранения тайны». Это слова профессора Моше Кроя — израильского философа, бывшего преподавателя Тель-Авивского университета, «рационального мистика» и, в конечном итоге, призрака в машине подавленного знания. Его утверждение, затерянное на выцветших ксерокопиях номера журнала Conspiracy Digest за 1977 год, предполагало, что тайные элиты в нашем мире используют инструменты оккультной власти — черную магию, телепатическое воздействие, эгрегорический контроль — одновременно продвигая общественную идеологию научного материализма.

Крой утверждал, что в этой двойной стратегии сокрытия и монополизации кроется ключ к пониманию более глубокой архитектуры власти. Власти, которая формирует наши экономические, политические, социальные и культурные системы, программируя само наше восприятие реальности.

Родившийся в 1948 году Крой стремительно взлетел в интеллектуальных кругах Израиля начала 1970-х годов со своим философским трактатом «Жизнь по разуму», представлявшим собой квинтэссенцию объективизма Айн Рэнд в системе, которую он назвал «рациональным эгоизмом». Но это было только начало. По словам одного из его учеников, примерно в 1980 году Крой «разработал свой собственный уникальный синтез адвайта-веданты, [Ж.П.] Сартра и феноменологии [Эдмунда] Гуссерля» (1).

Самые опасные идеи, когда-либо изложенные Кроем, содержались не в университетских лекциях или публичных семинарах, а в малоизвестной статье под названием «Материализм, оккультизм и подавление исследований в области экстрасенсорики». В ней он описал структуру сокрытия, настолько глубокую и методично спланированную, что она практически исчезла из общественной памяти. Тот факт, что саму статью больше нельзя найти в интернете — ее упоминание в поисковых системах исчезло — может свидетельствовать о ее разрушительной силе.

Центральная гипотеза Кроя тревожна своей простотой — он пишет: «Предположим, что некоторые тайные общества, сосредоточившиеся на «черной магии», действительно нашли несколько эффективных магических техник. Предположим, скажем, что они нашли метод, заимствованный из более древних магических практик, для введения в гипнотический транс на расстоянии — так называемый телепатический гипноз».

Для сохранения политической власти и многого другого этим группам пришлось бы сделать две вещи:

«А. Это открытие держится в строжайшей тайне»

«Б. Это открытие надежно монополизировано: ни одна другая группа или организация не в состоянии его повторно открыть».

Они применили стратегию научного материализма.

Материализм и ньютоновская парадигма

В одном из израильских телесериалов Крой был описан как «гений, заплативший всевозможную цену в своем бескомпромиссном стремлении к истине» (2). Действительно, он вышел за рамки материалистической доктрины, чтобы открыть запретные миры, редко исследуемые интеллектуалами и учеными. Возможно, это и привело к его смерти.

В рассказах учеников Кроя описывается гений, исследовавший широкий круг идей. Кажется, он исчерпал границы, установленные господствующей наукой, и с головой окунулся в океан отвергнутых, забытых и даже опасных концепций и философий, существующих вне ортодоксальности. Идеи и теории, отброшенные истеблишментом как недоказанные или недоказуемые в рамках материализма.

Крой трансформировался из рационального объективиста в рационального мистика. Он углубился в восточную философию и философию нью-эйдж, проводил семинары по самопреобразованию и обучал экстрасенсорному саморазвитию и защите. Он даже привлек внимание мыслителя нью-эйдж Кена Уилбера, который высоко оценил его гениальность.

Чтобы понять, как материализм может служить прикрытием для оккультного господства, необходимо рассмотреть основы современной науки. Преобладающее мировоззрение — обычно называемое ньютоновской парадигмой или картезианским дуализмом — постулирует, что реальность состоит из физической материи, движущейся в пространстве и времени. Всё, включая сознание, считается сводимым к атомам, нейронам и обмену энергией.

Это мировоззрение действует как механизм культурного принуждения. Оно определяет границы приемлемого мышления и то, что составляет «реальность». Вера в материализм укрепляется, поскольку преданность и приверженность его доктрине определяют приоритеты финансирования, академические исследования и даже подходы к психологии и психическому здоровью. Тех, кто слишком далеко заходит за его рамки — мистиков, экстрасенсов, язычников, шаманов или исследователей паранормальных явлений — оттесняют на периферию, клеймя чудаками, сектантами, псевдоучеными и «теоретиками заговора». Моше Крой осознал это с поразительной ясностью.

Намерения «заговорщиков»

В своей работе «Материализм, оккультизм и подавление исследований в области экстрасенсорики» Крой начинает с утверждения: «Главным препятствием на пути изучения природы, целей и инструментов заговора является тот факт, что такое исследование неизбежно проводится в культурном контексте, который, в свою очередь, уже в значительной степени сформирован этим заговором. Другими словами, хотя само осознание существования и деятельности заговора оказывает в значительной степени освобождающее воздействие на мыслящего человека, раскрывая ему огромные масштабы лжи и обмана, заложенных в различных слоях официальной культуры, это освобождающее воздействие само по себе может лишь создать интеллектуальный вакуум».

Следует отметить, что издатели Conspiracy Digest считали, что «политико-экономический спектр «правые-левые» — это искусственное творение правящего класса/заговора». Именно в этом контексте следует понимать упоминание Кроем «заговора».

Одной из самых влиятельных книг андеграундного движения 1970-х годов стала книга Гэри Аллена «Никто не смеет называть это заговором». Крой приводит аргумент Аллена о том, что история формируется теми, кто контролирует политические и экономические структуры. Идеи и идеологии — всего лишь поверхностные инструменты для осуществления политико-экономического контроля.

«Борьба против заговора требует также освобождения от более глубокой, хотя и невидимой, власти заговора над нашей культурой», — пишет Крой. «Исследователь заговоров, каким бы наблюдательным, проницательным и смелым он ни был, оказывается в затруднительном положении, если он бездумно принимает ловушку в рамках интеллектуальной системы, которая была преднамеренно вдохновлена заговором».

Крой оспаривает предположение о том, что современная наука — это открытое и эмпирическое предприятие. Вместо этого он рассматривал её как форму интеллектуальной изоляции, поддерживаемую жречеством дипломированных специалистов, функция которых заключается не столько в исследовании реальности, сколько в контроле за её границами.

В своей статье он обобщает три пункта в единую гипотезу, чтобы раскрыть намерения «заговорщиков».

«I. Тщательная настойчивость и успех, с которыми интеллектуальная академическая «элита» сделала материализм, доктрину о том, что существование означает быть состоящим из материи и энергии, находиться в пространстве и двигаться во времени, доминирующей предпосылкой культуры».

«II. Тот факт, что различные круги и группы, связанные с заговором, имели оккультные интересы и практики, сосредоточенные вокруг определенных тайных, эзотерических, мистических доктрин и некоторых скрытых практик, включающих черную магию, а также алхимию и т. д.».

«III. Тот факт, что парапсихологические и экстрасенсорные исследования в значительной степени считаются интеллектуалами и другими «образованными» людьми шарлатанством, недостойным серьезного внимания, непоследовательным в своих результатах, методически небрежным или просто наивным — до такой степени, что все полученные в результате таких исследований данные можно «безопасно»
игнорировать».

Если какое-либо явление противоречит материалистической парадигме, оно исключается не на основании имеющихся доказательств, а из-за догматического отказа парадигмы видеть за пределами самой себя. Именно здесь проявляется гениальность — и опасность — теории Кроя. Он утверждает, что те самые люди, которые формируют эту замкнутую систему убеждений, сами могут использовать запрещенные искусства, которые они публично осуждают.

«Работает ли черная магия?» — спрашивает Крой. «Это очень опасный вопрос в культурном контексте, где каждый «образованный» человек знает, что черная магия противоречит основным принципам науки и поэтому «не может работать»…»

«Чёрные зеркала» и тайные общества: практикующие запретные искусства

Крой выдвигает спекулятивную гипотезу о том, что определенные группы обнаружили мощные оккультные техники, позволяющие осуществлять необычайный контроль над населением, лидерами общественного мнения и даже целыми правительствами. Их истинная сила заключается не только в использовании, но и в сокрытии.

«Предположим, что некоторые тайные общества, специализирующиеся на «черной магии», обнаружили эффективные магические техники. Предположим, они нашли метод, основанный на более древних магических практиках, позволяющий дистанционно вводить человека в гипнотический транс — так называемый телепатический гипноз. Очевидно, что такие методы могут иметь огромную ценность для получения политической власти, при условии соблюдения двух условий: А. Открытие держится в строжайшей тайне. Б. Открытие надежно монополизировано: ни одна другая группа или организация не в состоянии его повторно открыть».

По словам Кроя, этого можно достичь, продвигая «культуру материализма, которая подразумевает, что никакие магические технологии априори не могут быть работоспособными. Вы притворяетесь, что приравниваете материализм к научному духу и т. д., и подавляете любого, кто на него нападает. Таким образом, вы фактически останавливаете других, не позволяя им следовать по вашему следу, подразумевая, что такого следа вообще не может существовать».

Крой объясняет, что эта стратегия работает и в других областях. Чтобы сохранить корпоративные секреты или поддержать монополию на любой технологический прорыв, нужно продвигать идею о невозможности подобных открытий.

Крой приводит следующий пример: «Тот, кому удалось разработать технологию космических путешествий со скоростью, позволяющей мгновенно получать доступ к далёким галактикам, и кто хочет получить её в качестве секретной монополии, должен и будет продвигать теорию, утверждающую, что, скажем, «скорость света» не может быть превзойдена в природе ни одной технологией. Другими словами, ограничения типа теории относительности на «то, что возможно» могут служить прикрытием для технологии, которая предполагает выполнение того, что, согласно теории, невозможно».

Это подводит нас к его следующему тезису: «Можно ожидать, что… исследования в области парапсихологии, а также любые технологии или деятельность, которые позволили бы непривилегированным, не склонным к заговору лицам проникнуть в сферу «эзотерических доктрин», будут подвергаться жесткому подавлению…».

Крой далее логически анализирует аргументы, выдвигаемые защитниками материализма.

Интервью 2009 года с британским эволюционным биологом Ричардом Докинзом пролило свет на образ мышления тех, кто защищает материализм и сциентизм. Когда радиоведущий профессор Хью Хьюитт спросил, рассматривал ли Докинз вопрос о том, что существовало «до Большого взрыва», тот ответил: «Я не рассматриваю этот вопрос, потому что понимаю, что он интуитивно привлекателен. Я понимаю, что, как и все остальные, мы хотим задать этот вопрос. Затем я разговариваю с физиками, которые говорят, что нельзя спрашивать, что было до Большого взрыва, так же как нельзя спрашивать, что находится к северу от Северного полюса».

Психологический барьер мешает целому классу профессионалов выйти за рамки материализма – словно они заколдованы и разделены на части. Может ли это быть вызвано чем-то большим, чем упрямство, невежество и групповое мышление?

Чтобы обеспечить эту монополию, необходимо привить культуру(е) иммунитет даже к самой возможности существования подобных методов. Этого можно добиться, как говорил Крой, установив материализм в качестве культурного нормального состояния, приравняв научный скептицизм к самому разуму. Затем нужно высмеивать, маргинализировать или профессионально уничтожать любого, кто выходит за его пределы – как это, по общему мнению, делает Ричард Докинз. В результате ваши соперники и пасущиеся у вас стада остаются в неведении относительно магической вселенной – царства сознания, воли, духа – и опасных ключей, открывающих порталы к силам и княжествам, находящимся выше и за пределами этого материального мира.

По мнению Кроя, «интеллектуальная академическая „элита“ сделала материализм „доминирующей предпосылкой культуры“ — „доктриной, согласно которой существование подразумевает состоять из материи и энергии, находиться в пространстве и двигаться во времени“».

Ритуалы тайных правителей: церемониальная магия

От гримуаров оккультистов эпохи Возрождения до тайных ритуалов Герметического ордена Золотой Зари, искусство управления и контроля разумом, воздействия на невидимые силы или попыток установить контакт с богами (теургия) имеет историю, столь же длинную, как и само человечество.

Что такое церемониальная магия? Некоторые ученые предполагают, что это, по сути, использование ритуалов и техник для призывания «духов» или форм жизни из других измерений или миров, которые могут проникнуть в этот мир посредством определенных ритуалов.

Например, по словам уважаемого исследователя эзотерики Мэнли П. Холла, «маг, облаченный в освященные облачения и держащий в руках жезл с иероглифическими надписями, мог силой, заключенной в определенных словах и символах, управлять невидимыми обитателями стихий и астрального мира. Хотя сложная церемониальная магия древности не обязательно была злом, из ее извращения возникло несколько ложных школ колдовства, или черной магии».

«С помощью тайных практик церемониальной магии, — предупреждал Холл, — можно установить контакт с этими невидимыми существами и заручиться их помощью в каком-либо человеческом начинании… Но злые духи служат только тем, кто живет ради извращения и разрушения».

В магических системах символы — это оружие, намерение — это сила, а вера сродни архитектуре. Маг или участник ритуала использует мысль, образ и волю, чтобы открыть порталы в сознании — возможно, за его пределы. Для постороннего это кажется бессмыслицей.

Церемониальная магия всегда была палкой о двух концах. В то время как одни традиции делают акцент на духовном росте и просветлении, другие – особенно в сфере черной магии – стремятся к господству, богатству или контролю. И здесь кроется самое тревожное предположение Кроя: что определенные элиты и группы, в духе «мы знаем, а они должны оставаться в неведении», тайно практикуют эти темные искусства, даже продвигая мировоззрение, которое их дискредитирует.

Эгрегоры, Наблюдатели и Искусственно созданные Разумы

Если заговор, описанный Моше Кроем, — это нечто большее, чем просто политический или экономический заговор, если он в конечном счете носит духовный характер, то мы должны расширить свой словарь понятий власти.

Познакомьтесь с эгрегором — концепцией из эзотерической традиции, описывающей психическую сущность или форму коллективного сознания, созданную коллективной верой и эмоциональной энергией. Сформировавшись, эгрегор может обрести собственную жизнь, формируя мысли, поведение и даже целые цивилизации.

В своей статье «Понимание оккультизма: что такое эгрегор» Терон Данн определяет эгрегор как «энергизированную астральную форму, созданную сознательно или бессознательно человеком… обычно архетипический образ, созданный воображаемой и эмоциональной энергией религиозной или магической группы» (4).

Эгрегоры — будь то чисто психические, символические или нечто большее — не нейтральны. Эгрегоры национализма, эгрегоры религии, даже эгрегоры корпораций: каждый из них побуждает к действию, внедряет нарративы, скрывает оборонительные и наступательные механизмы. Можно сказать, что наш постмодернистский мир преследуют эти призраки группового сознания.

Проницательность Кроя здесь пугающе точна. Создавая в культуре определенные эгрегоры и отрицая их реальность, элитный маг одновременно защищает и использует в качестве оружия тайные знания и оккультные техники.

Согласно глоссарию ордена «Золотая Заря», эгрегор происходит от греческого слова, означающего «наблюдатель», а «групповой эгрегор — это отличительная энергия определенной группы магов, которые работают вместе, создавая и развивая одну и ту же мыслеформу или энергетическую форму».

Самые сильные эгрегоры — самые древние, и их сила обычно подпитывается «магической энергией» могущественных внутри- и/или внеземных «существ».

В своей статье Крой размышляет о том, что «НЛО заставляют задуматься… если бы какая-либо политическая власть была каким-либо образом связана с внеземной цивилизацией в качестве союзника, ей было бы выгодно оклеветать и принизить любого, кто утверждал бы о возможности такой связи».

В библейских и апокрифических преданиях, особенно в Книге Еноха, «Стражи» или Иримы были ангелами — одни верными, другие падшими, — которые взаимодействовали с человечеством, передавая запретные знания и являясь отцами нефилимов. Эти эгрегорические разумные существа — не метафоры и не мифы, а активные участники нашей скрытой истории.

Гностики-христиане предполагали, что два лагеря ведут непрекращающуюся духовную войну за наши души. Решающий вопрос, мог бы задать Крой, заключается не в том, существуют ли эти существа, а в том, кто сейчас с ними сотрудничает? Обречены ли мы, став пешками в этой игре? Сможем ли мы вырваться?

Заклинание на тебя

Даже сегодня, спустя более 40 лет после того, как Крой написал свою статью, и несмотря на многочисленные независимые исследования, подтверждающие паранормальные явления, материалистическое мышление по-прежнему преобладает.

Большинство ученых и «образованных» людей, похоже, не понимают последствий квантовой физики, которая заменяет ньютоновскую модель. Согласно гипотезе Кроя, психический барьер не позволяет профессиональному и «образованному» классам слишком далеко отдалиться от эгрегорических объятий сциентизма.

Как отмечает философ и религиовед Джеффри Крипал в своей книге «The Flip», «можно написать очень большую книгу, даже небольшую библиотеку книг, обо всех ученых, инженерах и медицинских работниках, которые либо сообщали о надежных аномальных явлениях, либо находили их чрезвычайно важными с научной точки зрения» (5).

Даже когда квантовая физика опровергает ньютоновские предположения, а исследования сознания указывают на нелокальный разум, общепринятое мнение остается неизменным: существует только физический материальный мир. Магия — это явная бессмыслица. Духовный и тонкий миры — это заблуждения.

Но что, если это отрицание само по себе является заклинанием?

В 1928 году эксперт по пропаганде Эдвард Бернейс писал: «Почти во всех аспектах нашей жизни, будь то в сфере политики или бизнеса, в нашем социальном поведении или этическом мышлении, нами управляет относительно небольшое число людей… которые понимают психические процессы и социальные модели масс. Именно они дергают за провода, управляющие общественным мнением, используют старые социальные силы и придумывают новые способы связывать и направлять мир».

Это утверждение, широко цитируемое в исследованиях контроля над СМИ, приобретает новые измерения в рамках концепции Кроя. Если психические структуры, такие как эгрегоры, формируют массовое восприятие, то истинная сила заключается не в том, что нам говорят, а в том, что нам мешают осмыслить.

Джордано Бруно и оккультная психология контроля

За столетия до того, как Моше Крой предостерег от подавления паранормальных явлений, другой философ зажег факел в туннелях человеческого сознания и поплатился за это жизнью.

Джордано Бруно, доминиканский монах XVI века, ставший еретиком, мистиком и магом, был сожжен на костре в 1600 году. Официальное обвинение заключалось в ереси. Настоящим преступлением, возможно, стало содержание его опасной небольшой книги, написанной на латыни: De Vinculis in Genere – «О связях в целом».

В то время как «Государь» Макиавелли описывал манипуляцию страхом и государственное управление, «О связях» Бруно пошел дальше — к магии и ее роли в манипуляции. Кажется, он точно описывает, как функционируют современная политика и потребительская культура посредством психологической манипуляции, используя узы желания. «Контроль над массовыми желаниями» — «либидинальная экономика», отмечает один комментатор, — «это и есть суть массовой политики».

В анонимной статье о книге высказывается мнение, что многие англосаксонские и среднеевропейские историки и интеллектуалы считают «De Vinculis» в целом очень умным и проницательным политическим произведением. «Лондонская школа экономики использует его в качестве основного учебника из-за его полезности для понимания моделей поведения в современной социальной жизни», — говорится в статье (6).

Бруно утверждал, что эрос является истинной связующей силой между людьми. Но эти связи, если ими умело манипулировать, превращаются в цепи. Согласно статье, Бруно рассматривает человека как существо, «желающее» совершенства, выходящего за рамки его собственного «я», — желания «прежде всего эротического характера — в самом духовном и всеобъемлющем смысле этого слова». Эрос в философии Бруно — это связующая сила, соединяющая инстинкт и мистическое прозрение. Он не только порождает яркие мысленные образы внутри себя и других, но и «зарождается и распространяется в психике других людей». Благодаря этому эрос становится мощным средством, создающим «связи и узы» между людьми, будь то любовники, друзья, члены группы или даже лидеры и последователи.

В своем главном труде «Эрос и магия в эпоху Возрождения» историк Иоан П. Кулиану пишет, что «маг из «De vinculis» является прототипом безличных систем средств массовой информации, косвенной цензуры, глобальных манипуляций и интеллектуальных трестов, осуществляющих оккультный контроль над западными массами… Маг Бруно прекрасно понимает, что для завоевания поддержки масс, подобно лояльности отдельного человека, необходимо учитывать всю сложность ожиданий субъекта, создавать полную иллюзию дарования уникального существа. Именно поэтому манипуляция Бруно требует совершенного знания субъекта и его желаний, без которого не может быть никакой «связи», никакой «винкулум»» (7).

Эрос — это магическая сила, которая проникает в наше воображение и оживляет его посредством символов и образов. Контролируйте образы и системы мышления — воображение — а затем применяйте оккультные техники для манипулирования группами или целыми обществами. Стоит ли удивляться, что Лондонская школа экономики — учреждение, глубоко укоренившееся в современных властных структурах, — до сих пор использует «De Vinculis» в качестве «основного текста»?

Ключевой момент заключается в следующем: в тексте Бруно аргументы основаны на реальности магических (оккультных) сил, того самого сверхъестественного явления, которое было осуждено и, предположительно, отправлено в мусорную корзину истории с триумфом современной материалистической науки.

В новую эпоху медийной перенасыщенности и алгоритмических внушений текст Бруно кажется пророческим. Обходя логику, напрямую воздействуя на бессознательное и плывя по течению эротического воображения и символических ассоциаций, эрос Бруно фильтруется через экраны, социальные сети, культуру знаменитостей и искусственно созданное желание. Каждый акт взаимодействия, каждый клик, каждый страх или фантазия, усиленные машиной, — это еще одна привязка к эгрегору, имя которого вам неизвестно.

Технократия и новая черная магия: слежка, искусственный интеллект и восхождение голема

Если в древнем мире черная магия основывалась на заклинаниях, талисманах и тайных ритуалах, то ее воплощение в XXI веке не менее могущественно – только теперь оно завуалировано кодом.

Церемониальные одеяния сменились лабораторными халатами и толстовками технологических стартапов. Но цель остается прежней: контролировать умы, доминировать над реальностью и перестраивать душу.

В рамках концепции Кроя то, что начиналось как тайные ритуалы в древних храмах, переросло в основанные на кремнии системы управления. Черный маг теперь — системный архитектор, инвестор в биотехнологии, поведенческий экономист, инженер по искусственному интеллекту, «планировщик мира».

Покойный Збигнев Бжезинский, американский геостратег и бывший советник по национальной безопасности, предвидел контуры этого сдвига в своей книге 1970 года «Между двумя эпохами: роль Америки в технотронной эре»: «Технотронная эра предполагает постепенное появление более контролируемого общества… в котором доминирует элита, не скованная традиционными ценностями. Вскоре станет возможным осуществлять практически непрерывную слежку за каждым гражданином и хранить… полные досье, содержащие даже самую личную информацию» (8).

То, что Бжезинский называл «технетронным» управлением, Крой, вероятно, узнал бы как ритуализированное формирование сознания, теперь механизированное и масштабируемое.

Рассмотрим современные технологии:

Системы видеонаблюдения на основе искусственного интеллекта, которые предугадывают протесты, несогласие и эмоциональный тон.

Алгоритмы поведенческого воздействия, встроенные в цифровые платформы, используются для формирования решений и совершения покупок, а также для продвижения политических нарративов и государственной/корпоративной пропаганды. Нейронные имплантаты и биоинтерфейсы, которые размывают границу между телом и машиной, сознанием и программированием.

Это магические инструменты – искусственные эгрегоры, запрограммированные с определённой целью и созданные тайными силами. Их функция идентична функции чёрной магии, как её описывали мистики, такие как Дион Форчун (в книге «Психическая самозащита») – навязывание своей воли другому посредством невидимых сил.

«Самая опасная форма черной магии, — предупреждал Мэнли П. Холл, — это научное извращение оккультной силы для удовлетворения личных желаний».

Если древний Голем был глиняной фигуркой, одушевленной священными словами и служащей своему хозяину, то сегодняшний его эквивалент — это технологическая конструкция, управляемая данными, алгоритмами и социальной инженерией. У него нет души. Он служит без вопросов. И однажды созданный, с ним невозможно договориться.

Но в отличие от мифического Голема, этот не просто слуга. Он — линза, через которую мы смотрим на реальность, фильтруя восприятие, переписывая воспоминания, укрепляя убеждения. Таким образом, современный Голем не защищает деревню — он заменяет её виртуальной моделью, полностью сформированной теми, кто наложил заклинание. Это колдовство XXI века. И материализм по-прежнему остается его совершенной завесой.

Последние дни Моше Кроя и оккультная война за душу

«Если черная магия может работать, — предположил Крой, — а заговорщики изо всех сил стараются убедить нас всех… что она никак не может работать… и в то же время сами ею занимаются, — это уже совсем другое дело, не так ли?».

В своих поздних работах Крой прямо говорил о необходимости заново открыть себя как дух, а не как машину. «Если материализм действительно является ложной нелепостью, а исследования в области психики — обоснованными, — писал Крой, — то поиск подлинного понимания самого себя… может стать очень мощным инструментом борьбы против заговора».

В культуре, которая сегодня сводит идентичность к точкам данных, биологию к коду, а сознание к электрохимическому потоку, восстановление духовного «я» — это не просто метафизическое путешествие, а акт бунта. Оккультная война, на которую намекал Крой, — между теми, кто призывает высшую мудрость, и теми, кто использует тайные и даже священные знания, — достигает кульминации. И ставки уже не теоретические.

Философ Рене Генон называл нашу нынешнюю эпоху «царством количества» — миром, управляемым метрикой, массой и измерениями, где качественные измерения души и духа отрицаются или высмеиваются. Генон видел в этом симптом цивилизационного упадка, метафизической деградации, маскирующейся под прогресс.

Чарльз Форт, один из первых летописцев аномальных явлений, был еще более прямолинеен: «Человечество изобрело материализм, чтобы защитить себя от того, что с ним происходило — по совпадению, под воздействием сил, властных структур, — чего оно отказывалось понимать».

В конце 1987 года Моше Крой вернулся в Израиль, уже не тот юный вундеркинд, которого прославляли тель-авивские интеллектуалы, а человек, заглянувший в бездну и доложившийся о своих открытиях. Он объявил о своих последних открытиях и провозгласил, что миром правят силы зла и что неминуема финальная битва между добром и злом. Сообщается, что, страдая от паранойи и преследуемый демонами, вызванными им во время его полной приключений жизни, он якобы покончил жизнь самоубийством в своей тель-авивской квартире в 1989 году.

«Моше действительно был загадочной личностью для тех, кто его не знал», — вспоминал доктор Джозеф Кьяппалоне, австралийский врач и писатель-эзотерик, ставший коллегой Кроя в Мельбурне.

«Но на самом деле он был высокоинтеллектуальным учёным, преданным Истине и Мудрости. Он был евреем-несионистом, изгнанным из Израиля за протест против зверств, совершаемых этим государством во имя сионизма. Его героями были Иисус Христос и Саи Баба… Ему угрожали убийством, если он когда-либо вернётся [в Израиль]. Моссад – это, как известно, злонамеренно эффективная структура».

Открывал ли он двери, которые другие хотели закрыть? Давал ли он имена безымянным, призывал ли запретные истины, бросал ли вызов эгрегорам, охраняющим границы нашей реальности? Или же груз знаний просто стал слишком велик? Вне зависимости от причины, наследие Кроя преследует нас и сегодня.

Ведь те самые системы, о которых он предупреждал – подавление психики, доминирование в полном спектре поля, использование материализма в качестве оружия – теперь стали глобальными и оцифрованными. Эта управляющая сеть становится нашей повседневной реальностью.

И всё же происходит нечто другое. Механизмы массового контроля терпят крах. Нарративы – экономические, научные, политические, социальные, духовные – больше не внушают доверия. Люди задают новые вопросы, думают по-новому. Сообщения о паранормальных явлениях, околосмертных переживаниях, синхронностях и экстрасенсорных событиях не только участились – они выходят за рамки мейнстрима.

Неужели прежняя магия иссякает, и система управления выходит из строя? Крой, вероятно, ответил бы: Да, и именно поэтому система паникует. Возникновение конкурирующих эгрегоров — движений, идеологий, массовых пробуждений — свидетельствует о культурной фрагментации и метафизической турбулентности. Поле битвы изменилось. Война вышла за рамки конкурирующих групп правящего класса или подпольных журналов. Индивид, некогда пешка, теперь стал потенциальным игроком.

Выход: Дух, суверенитет и гностическое возрождение

Так в чем же выход из этой заколдованной тюрьмы – мира, где реальность была искажена теми, кто хочет, чтобы мы отрицали существование души? Моше Крой оставил нам подсказку в своих последних письменных словах: «Поиск подлинного понимания самого себя… как духа… может стать очень мощным инструментом борьбы против заговора».

Иными словами, единственное противоядие от мира, управляемого скрытыми магами, — это пробуждение внутреннего гнозиса — самопознание того, что ты не машина, не статистика и не алгоритмический субъект, а суверенное, воплощенное существо, наделенное силой расцветать сознанием, волей и предназначением.

Материализм, долгое время использовавшийся как барьер, рушится. Квантовая физика опровергла классический детерминизм. Парапсихология, хотя и маргинализирована, продолжает давать данные, противоречащие механистической модели. Древние традиции и исконные способы познания, когда-то считавшиеся суевериями и бессмыслицей, становятся источниками исцеления, руководства и мудрости для нашего времени.

В своем видении духа как основы человеческого сопротивления Крой присоединяется к длинной череде поколений. Их послание, разбросанное по сожженным рукописям, запрещенным книгам и подавленным учениям, остается удивительно неизменным: ты — больше, чем плоть. Ты — больше, чем мысль. Ты — больше, чем то, что тебе говорили. И эта война – да, духовная война – не о спасении мира, а о том, чтобы вспомнить, кто ты был до того, как мир был запрограммирован в тебя. В этой войне по-настоящему опасен только пробудившийся дух. И, возможно, именно поэтому они в конце концов боялись Кроя — и нас.

Примечание автора: Эта статья, посвященная памяти Моше Кроя (1948–1989), основана на двух предыдущих статьях, опубликованных в специальных выпусках журнала New Dawn, том 12, № 3 и том 13, № 3.

Сноски:

1. www.kheper.net

2. «Проклятые», 3 серия, www.imdb.com/title/tt4238712

3. sacred-texts.com/eso/sta/sta24.htm

4. theosophy.wiki/en/Egregore

5. «Переворот: Прозрения разума и будущее знаний» Джеффри Дж. Крипала, издательство Bellevue Literary Press, 2019.

6. academia.edu/3989585/Reflections_on_the_De_vinculis_in_genere_by_Giordano_Bruno

7. Эрос и магия в эпоху Возрождения, Иоан П. Кулиано, издательство Чикагского университета, 1987.

8. Между двумя эпохами: роль Америки в технотронную эру. Збигнев К. Бжезинский, Praeger, 1982.

Публикация из специального выпуска журнала New Dawn, том 19, № 4 (август 2025 г.)

Публикация на Телеграф

• Ключевые слова: Джейсон Джеффри, Мантия чародея, материализм, черная магия и, оккультный механизм власти,