Kiwiarx. Фрэнсис Бэкон и тайны криптографической могилы
В январе 2018 года, на проходившей в столице США конференции по инфобезопасности, был сделан занятный доклад «о тайне Арлингтонского кладбища». Точнее, о вскрытии шифра, полвека прятавшегося в буквах надгробия самой знаменитой супружеской пары правительственных криптологов. И хотя ныне их тайное послание вроде как прочитано, суть его, однако, не прозвучала абсолютно никак…
Собственно доклад сделала Илонка Данин [ED], чрезвычайно активная дама и общественница, знаменитая своим безграничным энтузиазмом во всем, что связано со вскрытием шифров. Наибольшую известность Данин обрела в свое время как автор сборника «самых знаменитых криптограмм в истории» и как наиболее заметная организующая сила в коллективных усилиях по дешифрованию скульптуры Kryptos в штаб-квартире ЦРУ в Лэнгли. Кроме того, она же является директором Фонда поддержки Национального музея криптологии при АНБ США. А также затрачивает массу усилий на создание еще одного музея криптологии, от АНБ независимого…
Здесь, впрочем, рассказ будет не об этой энергичной даме, а о тайнах того зашифрованного крипто-послания, что Илонка нашла среди могил Арлингтонского национального кладбища. В находке её интересно все: и то, чья именно это могила; и то, каким образом тайная надпись оставалась незамеченной у всех на виду около полувека; и то, наконец, почему Данин решила разыскать именно это надгробие среди более чем 400 тысяч могил самого знаменитого кладбища США.
Последний в списке момент пояснить проще всего. Надгробие находится на могиле Уильяма Ф. Фридмана, почитаемого в США как «отец национальной криптологии», и его также знаменитой в области криптографии супруги Элизебет С. Фридман. На официальном сайте АНБ США, в разделе «Зал почета», супругам Фридманам отведено по отдельной веб-странице. Вот только рассказ об «отце криптологии» Уильяме Фридмане, правда, выглядит здесь на редкость куцым и малосодержательным – всего три небольших абзаца (200 слов или примерно 1400 знаков включая пробелы).
В дословном переводе на русский этот краткий текст выглядит так:
Вольф Фредерик Фридман родился 24 сентября 1891 в Кишиневе, тогда входившем в состав Российской империи, а ныне столице Молдовы. Его отец, служивший переводчиком в царской почтовой службе, на следующий год эмигрировал в США из-за нараставших антисемитских порядков. Семья Фридмана присоединилась к отцу в Питтсбурге в 1893. Еще три года спустя, когда глава семейства получил гражданство США, имя его сына Вольфа поменяли на Уильям.
После получения степени бакалавра в области генетики и занимаясь аспирантской работой в Корнеллском университете, Уильям Фридман был нанят расположенными в пригороде Чикаго Ривербэнкскими Лабораториями, которые сегодня назвали бы научно-исследовательским институтом. Там Фридман заинтересовался изучением кодов и шифров – благодаря интересу к девушке Элизебет Смит, занимавшейся в том же Ривербэнке криптоаналитическими исследованиями. Во время Первой мировой войны Фридман покинул Ривербэнк ради военной службы офицером-криптологом. Так было положено начало его выдающейся карьеры на службе правительству.
Последующий вклад Фридмана широко известен – как плодотворного автора, преподавателя и практика в области криптологии. Его величайшими достижениями, наверное, стали те математические и научные методы анализа, что он ввел в криптологию, и подготовленные им учебные пособия и материалы, которые затем использовали несколько поколений учеников. Его работа существенно улучшила как разведку средств связи, так и защиту информационных систем. Большинство из того, чем занимается АНБ ныне, в основах своих ведет начало от новаторских трудов Уильяма Фридмана.
Дабы никто вдруг не подумал, что три коротеньких абзаца для отца американской криптологии – это совершенно нормально, надо сразу отметить такой факт. Соседняя веб-страничка, посвященная жене криптографа Элизебет Смит Фридман, тоже весьма продвинутой криптографине с большим стажем госслужбы, содержит рассказ, по своему объему (около 12 тыс знаков) превышающий лаконичный текст об У.Ф.Ф. более чем в 7 раз. И это притом, надо подчеркнуть, что Элизебет никогда не состояла в кадрах АНБ (специализируясь, главным образом, на борьбе с внутренним криминалом и контрабандистами)…
Главная причина столь выдающейся краткости Агентства в рассказе о своем самом знаменитом криптографе – это, конечно же, чрезвычайная деликатность его сверхсекретной работы. Сводившейся, по сути дела, к постоянному и изобретательному чтению чужих зашифрованных писем. Причем авторами этих писем, как правило, были весьма важные люди и организации, непосредственно влиявшие на ход мировых событий. И многие, очень многие из материалов подобной тайной переписки до сих пор спрятаны в секретных архивах АНБ, абсолютно недоступные для исследований историков. А может быть и так, что наиболее интересные вещи вообще уничтожены давно…
Несмотря на скрытность его конторы, однако, биография самого Уильяма Фридмана восстановлена и изучена независимыми историками спецслужб весьма обстоятельно. И поскольку подлинная криптология в её полном виде – это не только математическая наука, но также и отчасти оккультно-магическое искусство, то пристальный интерес к жизни и деятельности настоящего криптографа Фридмана уже не раз приносил исследователям большие сюрпризы.
Благодаря фактам-сюрпризам такого рода не только известные события XX века, но и дела куда более давних времен начинают выглядеть существенно иначе и в высшей степени удивительно. Даже неправдоподобно, можно сказать. Но если тех, кто ищет ответы, интересует реальная картина, а не выдумки и умолчания правдоподобной официальной истории, то факты имеет смысл принимать именно так, как они есть. Сколь бы странно эта реальность ни выглядела.
Самый простой и наглядный способ убедительно проиллюстрировать данные тезисы – это прямо и без затей выбрать несколько скупых фраз из коротенького официального текста АНБ о своем неординарном сотруднике Уильяме Фридмане. А затем привлечь достоверно известные и неопровержимые факты для несколько более развернутого рассказа о том, что же на самом деле эти лаконичные слова означают.
Оккультизм и шифры Фрэнсиса Бэкона
Цитата: «Уильям Фридман был нанят расположенными в пригороде Чикаго Ривербэнкскими Лабораториями, которые сегодня назвали бы научно-исследовательским институтом».
Факты истории таковы, что в сентябре 1915, когда молодой генетик Фридман переехал жить и работать в городок Женева неподалеку от Чикаго, никаких Ривербэнкских Лабораторий там еще не было. А было лишь недавно купленное, обширное поместье текстильного магната Джорджа Фабиана, которое он назвал Ривербэнк и решил превратить в место передовых научных исследований. Со временем Ривербэнк действительно войдет в историю как первое частное научно-исследовательское заведение в США. Но произойдет это несколько позже.
А пока богач Фабиан, не отличавшийся особой ученостью, но зато переполненный энергией и энтузиазмом, решил заняться здесь воплощением своих разнообразных идей о новых путях к революционным свершениям в науке. Эти намерения, что немаловажно, подкрепляла куча денег, которые миллионер стал решительно тратить на благо научного прогресса.
Что касается конкретно Фридмана, то его Фабиан пригласил в качестве главы задуманного им «департамента» генетических исследований, силами которого планировалось по-новому выводить особо сильные породы животных и сорта растений. Одним из новшеств, привлекавших Фабиана, была, скажем, идея получения «лунных сортов» растений – не только благодаря их засеву под лунным светом, но и в определенные фазы цикла Луны.
Причем это был далеко не самый странный из научных проектов полковника Фабиана (свой солидный военный чин получившего не в армии, а лично от губернатора штата Иллинойс). Когда Уильям Фридман переехал в Ривербэнк, там по приглашению хозяина уже жила и работала некая миссис Элизабет Уэллс Гэллап. А также её младшая сестра Кэти Уэллс, помогавшая Гэллап в её необычных крипто-исторических изысканиях.
Областью обширных исследований этой дамы были старинные печатные книги XVII века, а главным рабочим инструментом – так называемый двухлитерный шифр Фрэнсиса Бэкона, знаменитого философа, ученого и государственного деятеля шекспировской эпохи. Освоив выявление и вскрытие-чтение этого шифра, с помощью шрифтов разных типов прячущего тайные послания в основном тексте, миссис Гэллап сумела извлечь из старинных книг массу новой и весьма неординарной информации. [BS]
Из этой информации, в частности, следовало, что Фрэнсис Бэкон считал себя внебрачным сыном королевы Елизаветы, а значит, и законным наследником английского трона (из-за чего, ради сохранения собственной жизни, был вынужден всячески данный факт скрывать). В других шифрованных текстах Бэкона сообщалось, что это он был автором всех пьес и сонетов, ставших известными под именем Шекспира (более того, на страницах одной из древних книг Гэллап даже удалось выявить и извлечь текст прежде неизвестной «шекспировской» пьесы).
Наконец, в тех же зашифрованных посланиях сообщалось, что Бэкон был одним из руководителей тайного ордена розенкрейцеров, ставившего себе целью в корне изменить общество и его порядки с опорой на свою оккультную науку. Выстроенную на основе трех базовых компонентов – магии, астрологии и алхимии. Среди научно-магических опытов, проводимых розенкрейцерами, Бэкон описал, в частности, и устройство машины акустической левитации, с помощью которой они поднимали предметы в воздух одной лишь силой звука…
Вся эта в высшей степени необычная информация, добываемая миссис Гэллап из старинных книг, до такой степени распалила интерес Фабиана, что он убедил даму переехать вместе с сестрой в своё поместье, создав им в Ривербэнке идеальные условия для продолжения криптографических изысканий. А кроме того, миллионер загорелся идеей построить и реальный акустический левитатор – на основе дешифрованного описания от Фрэнсиса Бэкона.
Именно так, собственно, в дополнение к криптографическому и генетическому направлениям исследований в Ривербэнке вскоре возникнет еще один департамент – акустический. Который не только приведет к появлению в США самой продвинутой по тем временам лаборатории для исследований физики звука, но и даст этому месту его нынешние название – «Акустические лаборатории Ривербэнк».
Но все это, повторим, будет позднее. А пока, в начале 1916 года, Джордж Фабиан занялся активными поисками помощницы для расширения крипто-изысканий Гэллап и её сестры. Уже весной удается найти именно ту, кто был нужен. Молодая и хорошо образованная филологиня по имени Элизебет Смит, найденная для Фабиана знакомой библиотекаршей, активно интересовалась творчеством Шекспира и как раз находилась в поисках работы.
Фабиану не составило большого труда уговорить и её перебраться в усадьбу Ривербэнк. Девушка оказалась не просто умная и сообразительная, но и – что особо важно – явно способная к криптографическому анализу. Ну а самое главное, новой молоденькой ассистенткой возле пожилой миссис Гэллап не на шутку увлекся главный местный агроном-генетик Уильям Фридман. С чего, собственно, и начинается одна из самых занятных (и ныне либо умалчиваемых, либо искажаемых) страниц в истории рождения Агентства национальной безопасности США.
Когда романтический интерес Фридмана к Элизебет Смит естественным образом расширился до интереса и к профессиональным занятиям девушки, то неожиданно для всех вдруг обнаружился мощнейший криптографический талант ученого-генетика. Фридман, как выяснилось, с легкостью мог вскрывать такие шифры, которые для остальных казались весьма сложными. И что еще более важно, попутно он очень умело стал привлекать для взлома шифров теорию вероятностей, статистические и прочие математические методы анализа, которые использовались в генетике. Причем в дело скоро пошли не только методы известные, но и изобретенные самим Фридманом – еще более мощные и особо эффективные для специфической работы криптоаналитиков…
Короче говоря, следующий 1917 год ознаменовался в Ривербэнке большими переменами. По весне взаимная симпатия молодых людей вылилась в свадьбу-женитьбу и очень прочный последующий брак на всю жизнь. Параллельно с генетическим департаментом Уильям Фридман возглавил теперь еще и департамент шифров, где под его руководством над выявлением и вскрытием бэконовских криптограмм в старинных книгах трудился уже целый коллектив дам-криптографинь. Ну а поскольку в тот же год власти США решили вступить в Первую мировую войну, то с осени 1917 для ривербэнкского департамента шифров и кодов быстро нашлись и более серьезные занятия.
Департамент шифров Ривербэнкских лабораторий. Крайняя слева в нижнем ряду – Элизабет Уэллс Гэллап. В центре следующего ряда – Элизебет Смит Фридман
Формулируя более аккуратно, занятия эти нашел для себя сам Джордж Фабиан. Ибо вместе с вступлением страны в войну быстро выяснилось, что у американской армии фактически отсутствуют собственные специалисты-криптографы, способные ко взлому вражеских шифров. Зато именно такие специалисты в достатке имелись в Ривербэнке у полковника Фабиана. Причем благодаря передовым научным методам Уильяма Фридмана это были уже опытные квалифицированные профессионалы, способные не только помогать государству во вскрытии шифров, но и обучать военные кадры эффективным приемам криптоанализа.
Фабиан инициативно предложил властям помощь и в том, и в другом деле разом. Предложение его было воспринято с интересом и по-деловому, так что уже осенью 1917 в Ривербэнке не только начали заниматься вскрытием «боевых» криптограмм, но и готовить пробную небольшую группу криптоаналитиков для армии. Первый же опыт оказался вполне успешным, поэтому в начале 1918 специалисты Ривербэнка в ускоренном порядке подготовили и выпустили уже вполне солидный курс офицеров-криптографов численностью около 70 человек.
Большая фотография, на общем снимке запечатлевшая тот достопамятный выпуск вместе с инструкторами Ривербэнка, сидящими среди офицеров в гражданской одежде, по некоторым «зашифрованным» причинам стала очень дорогой для Фридманов семейной реликвией. Причем секрет послания на данном фото непосредственно связан и с тайной прощальной шифровки супругов-криптографов на их надгробном камне. Но об этих загадках удобнее будет рассказать ближе к финалу.
Здесь же надо отметить, что приводимая пара фотографий позаимствована из материалов доклада Илонки Данин. Которая на втором, увеличенном фрагменте решила почему-то несколько подрезать коллектив представителей Ривербэнка – аккуратно изъяв из данной картины личность Джорджа Фабиана. То есть собственно организатора всей этой военно-криптографической затеи. Исторически более справедливая версия того же самого фрагмента должна выглядеть так (крайний слева гражданский – Фабиан, крайний справа – Фридман, дама в центре – Элизебет Смит Фридман).
Каковы были мотивы Илонки Данин, когда она удаляла с фото Джорджа Фабиана, сие, как говорится, осталось неизвестным. Но зато известно и неоспоримо, что эта операция «выпиливания» находится в полном согласии с официальным текстом об Уильяме Фридмане на странице АНБ США. Где про Фабиана и его ключевую роль в этой истории о зарождении национальной криптографической спецслужбы тоже нет ни единого слова.
Продолжим, однако, цитирование.
Друзья на высоких постах
Цитата: «Во время Первой мировой войны Фридман покинул Ривербэнк ради военной службы офицером-криптологом. Так было положено начало его выдающейся карьеры на службе правительству».
Супруги Фридманы летом 1918
Военная служба лейтенанта Фридмана началась летом 1918, а уже в ноябре того же года Первая мировая война закончилась. Отсюда понятно, наверное, что опыт личного участия в военных действиях конкретно для этого офицера-криптографа оказался минимальным. (По интересному совпадению военная служба подполковника Уильяма Фридмана закончится аккурат накануне того, как США вступят во Вторую мировую войну. Так что дальше он еще много лет будет преданно и на солидных должностях служить правительству уже в качестве сугубо гражданского лица.)
Первая мировая война, однако, несмотря на свою кратковременность лично для Фридмана, сыграла в его судьбе важнейшую определяющую роль. И на всю остальную жизнь прочно связала талантливого аналитика с секретами государственной разведки и криптографии США. Кроме того, именно Первая мировая свела молодого офицера с тремя выдающимися генералами. Которые хотя и не имеют прямого отношения к истории Агентства национальной безопасности, однако в нашей «истории о тайнах криптографа Фридмана» занимают место весьма заметное.
Генерала первого звали Джон Першинг, и на полях сражений Первой мировой войны он командовал Американскими экспедиционными силами, штаб-квартира которых находилась в городе Шомон, Франция. Именно туда в июле 1918 и прибыл новоиспеченный лейтенант Фридман, чтобы возглавить в штабе Першинга им же и обученное подразделение криптоаналитиков, занимавшихся вскрытием немецких шифров в непосредственной близости от фронта.
Генералы Джон Першинг и Франсуа Картье
Генерала второго звали Франсуа Картье, а в интересующий нас военный период он возглавлял криптографическую службу Франции, отвечая как за шифрованную защиту коммуникаций французской армии, так и за перехват-дешифрование секретной переписки неприятеля. Поскольку криптослужбы союзников работали в контакте друг с другом, между Картье и Фридманом завязалось личное знакомство. При этом, несмотря на очень серьезную разницу в чинах и возрасте, французский генерал относился к молодому американскому коллеге с огромным уважением. Ибо как профессионал он сразу оценил криптографические таланты Фридмана и был весьма впечатлен его новаторскими методами криптоанализа. Среди же всего прочего, что рассказал Фридман генералу Картье, была и история о том нетривиальном пути, которым генетик-агроном пришел в военную криптографию – через выявление и анализ бэконовских шифров в книгах шекспировской эпохи. История эта не только сильно заинтересовала Картье, но и на долгие годы обеспечила ему обширное поле для собственных исследований по выходу на пенсию после войны.
Третьего генерала из этой примечательной группы военных звезд звали Джордж Маршалл. Четверть века спустя, во время Второй мировой войны и в последующие годы Маршалл прославится как начальник генерального штаба, затем госсекретарь и министр обороны США, как инициатор известного всем Плана Маршалла по послевоенному восстановлению Европы и единственный лауреат Нобелевской премии мира среди американских кадровых военных.
На исходе же Первой мировой войны он был совсем еще не генерал, а лишь молодой и перспективный офицер, быстро продвинувшийся из капитанов в полковники и в штабе Першинга занимавшийся планированием-организацией боевых операций. Джордж Маршалл появился в окружении командующего тем же летом 1918, что и Уильям Фридман, и благодаря несомненным военно-организаторским талантам на несколько последующих лет станет ближайшим помощником генерала Першинга не только во Франции, но и по возвращении в Вашингтон.
Полковник Маршалл и генерал Першинг
По причинам, которые станут вполне ясны далее – при чуть более подробном разборе «кратких цитат» – официальные историки АНБ и американских спецслужб в целом стараются всячески умалчивать факты личного знакомства молодого Фридмана не только с французским генералом Картье, но и с будущим лидером нации Джорджем Маршаллом. Хотя – в случае с последним – крайне сложно представить работу фронтового штаба, в котором человек, занимавшийся планированием боевых операций генерала Першинга, был бы не знаком с начальником дешифровальной службы, вскрывавшей для Першинга секретную переписку противника.
Весьма выразителен и другой факт. В конце 1960-х, уже на исходе жизни, весь свой личный архив и ценную криптографическую коллекцию, собранную им за долгие годы службы, Уильям Фридман завещал передать на хранение в библиотеку Фонда Джорджа Маршалла. Где материалы и хранятся по сию пору, время от времени обретая то новые, прежде «закрытые» документы, рассекреченные из архивов АНБ, то теряя старые «открытые» – когда их вдруг решают спрятать и неясно почему засекретить… [VR]
Магия и SIGABA
Цитата: «Работа Фридмана существенно улучшила как разведку средств связи, так и защиту информационных систем».
По окончании войны и возвращении из Франции весной 1919, Уильям Фридман попытался вновь начать прежнюю гражданскую жизнь – там же в Ривербэнке, где на Фабиана продолжала работать его жена Элизебет. Однако ничего путного из этого не получилось.
По-феодальному властный Фабиан как и прежде относился к Фридману словно к своей собственности, на время предоставлявшейся в аренду вооруженным силам США. А на учебных пособиях Фридмана по криптоанализу, печатавшихся в типографии Ривербэнкских лабораторий, то и дело норовил убрать имя автора, не забывая при этом оставлять своё.
Естественно, все подобные трения и конфликты привели к попыткам Фридмана найти приличную работу где-то в другом месте. Вернуться на линию генетических исследований, однако, ему не удалось. Но вот в Вашингтоне, в генштабе сухопутных войск, который после войны возглавил его хороший знакомый генерал Першинг, талантливого криптографа брали на достойную должность абсолютно без проблем.
Так что в последние дни декабря 1920 года супруги Фридманы без ведома Фабиана и фактически тайно сбежали из Ривербэнка в Вашингтон. А уже с первых чисел января 1921 Уильям Фридман приступил к новой государственной службе – теперь в качестве начальника отдела кодов и шифров в Корпусе войск связи США.
Новая работа криптографа была вроде бы и солидной, и в трудные годы экономического спада позволяла прокормить растущую молодую семью (с интервалом в несколько лет у них родились двое детей, дочь и сын). Однако то, чем Фридман на своей службе занимался – обеспечением надежных шифр-средств для защиты коммуникаций армии – оказалось весьма скучной рутиной, никак не сравнимой с волнующей работой криптоаналитика, вскрывавшего вражеские шифры в годы войны.
В корне все переменилось лишь в самом конце 1920-х, когда Белый дом занял президент Герберт Гувер, а иностранными делами США стал ведать новый госсекретарь Генри Стимсон, имевший весьма возвышенные представления о честности в политике. По этой причине, как только Стимсону стало известно, что при Госдепартаменте работает «Черная комната» Герберта Ярдли, на регулярной основе вскрывающая шифрованную дипломатическую переписку иностранных государств, то он тут же это суперсекретное и «не подобающее джентльменам» дело решительно прикрыл. А точнее, лишил эту разведструктуру львиной доли финансирования, поступавшей от Госдепартамента. Что и было равнозначно ликвидации.
Поскольку же остальная часть финансирования «Черной комнаты» поступала от военных, то Армия получила в свое полное распоряжение ценнейший архив с дешифрованными материалами и аналитическими разработками тайной спецслужбы. И поскольку прагматичные представления военного командования о международных делах в корне отличались от возвышенных идей главы дипломатов, то вскрытие иностранных шифров было решено непременно продолжать – но теперь уже целиком в вооруженных силах. Именно тогда-то и начался подлинный восход звезды Уильяма Ф. Фридмана…
Как опытный криптограф и аналитик – да еще с личными знакомствами в высших военных эшелонах – Фридман стал естественным выбором на пост начальника нового подразделения SIS или Signal Intelligence Service, то есть «Служба разведки средств связи». В трудные годы экономической депрессии для новой спецслужбы выделили весьма скромный бюджет, однако его вполне хватало на формирование коллектива их свежих-молодых криптоаналитических кадров.
И задачу эту Фридман решил блестяще. Четверо первых же лично отобранных их молодых людей быстро стали даровитым костяком новой криптоаналитической разведки. Трое из них – Фрэнк Роулетт, Абрахам Синков и Соломон Кульбак – были продвинутыми математиками, причем каждый с хорошим знанием одного из ключевых иностранных языков (немецкого, испанского, французского).
Что же касалось еще одного очень важного для военных шпионов языка, японского, то здесь найти математика-но-не-японца никак не удавалось. Однако вскоре отыскался молодой и даровитый лингвист Джон Херт. Который терпеть не мог математику, но зато не только прекрасно владел японским плюс несколькими другими языками, но и надолго стал лучшим и главным переводчиком-японистом военной американской разведки.
На основе этой команды, которую Фридман лично обучил основам и тонкостям криптоанализа, вскоре сформировалась чрезвычайно компетентная спецслужба, творившая в делах вскрытия шифров совершенно удивительные вещи, зачастую похожие на волшебство. И совсем не случайность, что когда все это дело было поставлено на поток, то секретные сводки по материалам дешифрованной переписки стали именоваться кодовым словом MAGIC или «Магия»…
Волшебники-криптоаналитики SIS, в центре Уильям Фридман
Помимо сугубо разведывательной магии здесь же занимались порой и волшебством иного рода, изобретая для защиты американской военной связи чрезвычайно сильные шифры и шифраторы. Наиболее продвинутая из шифрмашин, придуманная лично Фридманом и существенно улучшенная Роулеттом, получила кодовое наименование SIGABA. И вошла в историю как самый стойкий американский шифратор периода Второй мировой войны. Причем и в послевоенное время криптосхема аппарата считалась настолько важной и ценной, что рассекретить её власти США решились лишь в начале 2000-х годов, то есть почти через 70 лет после рождения.
Ныне, впрочем, это дела уже хорошо известные. Однако с тем же аспектом – очень жесткой сверхсекретностью вокруг SIGABA – связана и другая, куда менее известная история. Не раз повергавшая криптографа в глубокую депрессию, особо обострившуюся к середине 1950-х, когда Фридман по делам шпионской службы навестил в Швейцарии своего давнего знакомого и приятеля по имени Борис Хагелин. Который в ту пору был уже не только весьма успешным бизнесменом, но и очень богатым человеком, сделавшим миллионы на собственных шифраторах, «надежных как швейцарские часы и банки». Хагелин принял старого приятеля очень хорошо и щедро, однако на Фридмана этот визит произвел крайне подавляющее воздействие, вызвав в итоге приступ сильнейшей депрессии. Причина недуга вслух обычно не произносится, однако чисто по-человечески вполне понятна.
Как высококлассный криптограф-профессионал, Фридман отлично знал, что их собственный аппарат SIGABA был намного сильнее и круче, чем шифраторы Hagelin. Однако Борис Хагелин на своих изобретениях стал процветающим мульти-миллионером, а Фридман с Роулеттом не получили от своего государства вообще ни цента. Более того, власти США даже не дали им оформить патенты на SIGABA, «в интересах национальной безопасности» подвесив изобретение в засекреченном состоянии на неопределенно долгое время (вплоть до начала 2000-х годов, когда ни Роулетта, ни Фридмана, тем более, на этом свете уже не было).
Шифратор SIGABA
Нельзя сказать, что криптографы-изобретатели с кроткой покорностью принимали эту вопиющую несправедливость. Они много лет пытались бороться за свои права через суд, и в общем-то не без успеха. Фридман сумел добиться хоть какой-то финансовой компенсации в середине 1950-х (что примечательно совпало с его визитами в Швейцарию), а Фрэнк Роулетт отсудил свои 100 тысяч долларов в середине 1960-х. Сколько сил и нервов, однако, было ими на это затрачено, не ведает, наверное, никто.
Уильям Фридман, по своей душевной организации отличавшийся тонкой и ранимой психикой, был практически уверен, что неоднократные депрессии и нервные срывы, требовавшие серьезной медицинской помощи, были вызваны экстраординарной секретностью и двусмысленностью его шпионско-криптографической работы. И в этой связи особого рассмотрения заслуживает самый первый нервный срыв Фридмана в 1941 году, по времени практически совпавший с разгромом американского флота в Перл-Харборе.
По очень давней традиции, заведенной в официальной истории – «отражать события не так, как было на самом деле, а так, как это целесообразно» – вокруг той военной катастрофы до сих пор остается много темных и не выясненных до конца вопросов. Достоверные факты истории, тем не менее, здесь таковы.
Под руководством Фридмана криптоаналитики SIS, и в первую очередь люди из команда Роулетта, к 1940-му году достигли с помощью своей математической «магии» воистину грандиозных успехов в дешифровании секретной переписки Японии. Главным же успехом на данном направлении было массовое вскрытие системы под кодовым названием Purple – нового японского шифратора, закрывавшего дипломатическую переписку. И хотя переписка вооруженных сил Японии вскрывалась значительно хуже и медленнее, объемы и оперативность дешифрования материалов японского МИДа давали аналитикам разведки все основания считать, что руководство США вполне осведомлено о планах и замыслах потенциального противника.
В частности, незадолго до катастрофы в Перл-Харборе имел место такой эпизод – воспроизводимый здесь по личному свидетельству его участника, военного лингвиста Джона Херта [JH], переводившего те шифрованные телеграммы японского МИДа, которые вскрывали аналитики Фридмана.
За десять дней до атаки, в ноябре 1941, когда Херт и Фридман посещали в санатории общего друга, криптограф спросил у переводчика, как он оценивает из вскрытых депеш текущее состояние отношений между США и Японией. Херт ответил, что переговорам между Токио и Вашингтоном, похоже, настал конец. И в свою очередь спросил у Фридмана, что же, по его мнению, означает такое обострение отношений? На что Фридман ответил очень коротко: «Это означает войну». Пораженный этими словами, Херт тут же в волнении спросил криптографа, куда более близкого к высокому начальству, а готовы ли США к такому обострению вражды? – «Надеюсь, что это так», ответил Фридман…
О том, что произошло с Фридманом в день катастрофы, утром в воскресенье 7 декабря 1941, жена криптографа Элизебет рассказывала такими словами [RC]:
Услышав по радио новость об атаке в Перл-Харборе, Фридман поначалу просто не мог в это поверить. В течение какого-то времени … он вообще не мог делать ничего, кроме как ходить взад и вперед по комнате, бормоча тихо одно и то же снова и снова: «Но ведь они же знали, они же знали»…
Самым поразительным в этой драматичной истории является, однако, то, что полтора десятка лет спустя Уильям Фридман сумеет перестроить свои взгляды на произошедшее буквально с точностью до наоборот. И напишет аналитическую работу, где очень компетентно, авторитетно и аргументированно станет всем доказывать, что на самом деле «ОНИ не знали». Ибо дело это, понимаете ли, крайне непростое…
Обман как государственная необходимость
Цитата: «Последующий вклад Фридмана широко известен – как плодовитого автора, преподавателя и практика в области криптологии».
Рассказы о выдающихся и широко известных делах Уильяма Фридмана в качестве «преподавателя и практика» здесь по некоторым причинам удобнее отделить от рассказа о Фридмане как о «плодовитом авторе». Ибо те два конкретных произведения, автором которых является, к сожалению, Уильям Фридман, и о которых пойдет речь сейчас, не сыграли абсолютно никакой роли в делах развития теории криптологической науки или практического освоения её тонкостей. Но определенно послужили очень прочному закреплению умышленно сконструированной лжи в умах широкой публики.
Такого рода вещами – систематическим «обманом и отрицанием» – с давних пор занимаются практически все шпионские спецслужбы. По давней традиции там принято считать, что интересы национальной безопасности обязывают государство постоянно вводить в заблуждение всех своих оппонентов относительно реального положения дел. Как это ни печально, но «оппонентами» здесь часто оказываются и собственные сограждане государства. Особо же грустно, когда авторами тонкой-креативной лжи оказываются умные, талантливые и в остальном весьма приличные люди. Как в данном случае. А точнее, в двух конкретных случаях из биографии Уильяма Ф. Фридмана.
Оба этих сюжета имели место примерно в одно и то же время – в 1957 году. То есть вскоре после того, как Фридман официально ушел на пенсию, но продолжал сохранять очень тесные – рабочие и коммерческие – отношения с Агентством национальной безопасности. В частности, одна из его «коммерческих» работ того периода была подготовлена по заказу руководства АНБ (в архиве к статье приложен счет на оговоренную стоимость заказа – 4000 долларов, что для примерного сопоставления с нынешним курсом валют надо умножить на десять) и имела непосредственное отношение к предыдущей теме – катастрофе в Перл-Харборе. С этой статьи и имеет смысл начать.
Работа Фридмана носит довольно необычное для подобных статей название: «Определенные аспекты “Магии” в подоплеке нескольких официальных расследований атаки на Перл-Харбор» [PH]. В те времена даже в государственных структурах, не говоря уже о широкой публике, мало кто знал, что обозначает кодовое слово Магия. Но поскольку работа изначально мыслилась как секретная и предназначенная для распространения в кругах правительственных людей, имеющих доступ к гостайне, Фридман решил позволить себе здесь некоторую вольность.
Хотя заголовок статьи отчетливо заявляет об официальных расследованиях катастрофы, на самом деле для историков очевидно, что все аргументы этой работы заточены для опровержения выводов расследований неофициальных – от так называемых «ревизионистов истории». А самой главной из этих ревизионистских атак на официальную позицию государства (полностью снявшего какую-либо ответственность с высшего военно-политического руководства США) в ту пору была, несомненно, вышедшая в 1954 году книга адмирала Роберта Теобальда «Последняя тайна Перл-Харбора: Вклад Вашингтона в японскую атаку» [RT].
В этой работе от вице-адмирала Теобальда, который во время атаки на Перл-Харбор командовал одной из эскадр, подвергнувшихся неожиданному нападению японцев, по-военному прямо и без всяких скользких двусмысленностей было заявлено, что президент Ф.Д. Рузвельт, начальник генштаба сухопутных войск Джордж Маршалл (отметим знакомое имя из фронтовой молодости Фридмана) и командующий военно-морским флотом Гарольд Старк несут прямую ответственность за разгром тихоокеанского флота США в Перл-Харборе.
Цитируя адмирала дословно, «никакого Перл-Харбора не было бы, если бы гавайское командование не лишили Магии», причем это именно Рузвельт приказал Маршаллу и Старку придерживать дешифрованную информацию из секретной японской переписки. Делалось же это ради того, чтобы неожиданный и чувствительный удар союзника Германии вынудил нейтральные США к вступлению в мировую войну на стороне Британии и антигитлеровской коалиции в целом – к чему всячески стремился Рузвельт, но активно сопротивлялся Конгресс, где доминировали прогерманские и антисоветские настроения…
Серьезнейшие обвинения Теобальда, что очень важно, были основаны не на его личных домыслах или мутных слухах, а на документальных фактах из рассекреченных материалов нескольких официальных расследований. Именно поэтому, собственно, никаких судебных исков против строптивого адмирала, порочащего честь и достоинство высших людей страны, здесь не последовало (ибо на подобных судах обычно всплывает еще больше неудобной и компрометирующей информации).
Вместо судов, однако, как только Роберт Теобальд умер в мае 1957, руководство АНБ поручило своему главному специалисту по Магии подготовить – причем далеко не бесплатно – солидное и убедительное «опровержение» в ответ на все обвинения адмирала. Благо сам мертвый адмирал со своими рассекреченными документами парировать контр-доводы уже не мог.
Ну а все прочие независимые и еще живые исследователи были лишены возможности анализировать и критиковать «опровержение» весьма простым способом – засекречиванием работы Фридмана и её рассылкой лишь по компетентным правительственным инстанциям. В точности по той же схеме несколькими годами ранее был распространен секретный «Отчет о НЛО», подготовленный научной комиссией Робертсона и авторитетно «разоблачивший» все свидетельства и факты об участившихся наблюдениях инопланетян в небе США.
Ученые этой комиссии нашли довольно странные и местами нелепые, но главное «естественные» объяснения для всех аномальных событий. Чем всячески успокоили сильно нервничающие структуры власти в Вашингтоне, заверив их, что ни инопланетян, ни угроз для государства, тем более, здесь вовсе нет. О том же, что глава комиссии и её секретарь, готовивший итоговый отчет, являются тайными сотрудниками ЦРУ с задачами предотвращения паники и внедрения дезинформации, никому говорить, конечно, не стали… [RP]
Секретная аналитическая работа от главного криптографа разведки У.Ф. Фридмана сыграла, по сути, ту же самую роль – предоставив компетентное опровержение-успокоение для всех тех, кто начал беспокоиться и задаваться ненужными вопросами из-за всплытия «иной правды» о Перл-Харборе. Попутно же отчет Фридмана решал и еще одну задачу. Дабы в будущем – при рассекречивании гостайн за давностью лет – именно этот документ всплыл бы и занял место в истории как «правда окончательная».
Что, собственно, и произошло ныне, когда в 2014 году был рассекречен комплекс тех работ Фридмана, которые хранились в закрытых архивах АНБ. Ну а официальные историки Агентства, соответственно, уже цитируют статью Фридмана о роли Магии в катастрофе Перл-Харбора как финальное и неоспоримое подтверждение официальной позиции государства в этом спорном и по сию пору активно дебатируемом вопросе истории. [DS]
Как же был достигнут столь замечательный результат? Суть развернутой, местами ловкой и местами действительно убедительной аргументации от Фридмана сводится к тому, что среди всех дешифрованных ими материалов Японии нет ни одного послания, в котором было бы в явном виде сказано, где именно и когда именно будет нанесен военный удар по США. А значит, читавшее эти дешифровки высшее руководство страны никак не могло ни знать, ни предупредить флот на Гавайях о грядущем нападении…
Вполне возможно, что Уильям Фридман даже здесь пытался быть честным. Сумев каким-то образом в корне переосмыслить свою прежнюю абсолютную уверенность в противоположном и своё тяжкое отчаяние оттого, что «они же знали, они же знали» – и не сделали, однако, ничего для предотвращения катастрофы. Но эта смена позиции была бы действительно честной лишь в том случае, если бы Фридман вступил с адмиралом Теобальдом в открытую дискуссию – подразумевающую компетентное обсуждение сторонами тех рассекреченных документов, что уже стали известны. Опровергать же серьезные доводы от человека, сведущего в теме, сразу же после того, как он умер… Такие вещи можно называть разными словами, но слов «честно и благородно» там совершенно точно нет.
А самое неприятное, что буквально за несколько месяцев до подготовки данной работы с «плодовитым автором» Уильямом Фридманом происходила на удивление похожая история, словно скроенная по тому же самому лекалу. Когда этот же очень авторитетный специалист, но уже в сотрудничестве с другим ветераном-криптографом, собственной супругой Элизебет Смит Фридман, выпустил еще одно серьезно обоснованное «опровержение». Но только не засекреченное, а открыто опубликованное для всех. И не о темных тайнах военно-шпионской криптографии, а о странных и неумелых потугах всяких дилетантов, пытавшихся с помощью псевдо-криптоаналитических фокусов доказать, что автором шекспировских текстов был якобы Фрэнсис Бэкон…
Книга получила название «Проверка шекспировских шифров» [FF], принеся авторам ощутимые финансовые бонусы в виде гонораров и литературной премии от шекспироведов. А также, ясное дело, вошла в историю шекспироведения и по сию пору регулярно цитируется как «окончательное слово» криптографов-специалистов, компетентно засвидетельствовавших, что никаких зашифрованных посланий в первых изданиях Шекспира и Бэкона на самом деле нет и никогда не было…
Вполне возможно (точнее говоря, отчасти известно и документально), что у супругов Фридманов имелись некоторые глубоко личные причины на старости лет полностью пересмотреть яркие дела собственной молодости, попутно опорочив и всех тех, кто привел их в криптографию. Обозвав Элизабет Уэллс Гэллап «женщиной, полностью погрязшей в своих собственных фантазиях», а полковника Фабиана «сумасбродным, ничего не смыслившим в криптографии богачом, озабоченным лишь собственным самопрославлением».
Здесь нет никакой нужды вникать в доводы и аргументы книги Фридманов. Но обязательно надо подчеркнуть, что те, кого они разоблачают особенно энергично – Гэллап и Фабиан – к тому времени давным-давно уже умерли, еще в довоенные 1930-е годы. Особо же нехорошо все это как бы «разоблачение» от крипто-супругов выглядит по той причине, что первоначальная – еще более подробная – версия данной работы была подготовлена в 1955. То есть вскоре после смерти в 1953 уже знакомого нам по Первой мировой французского генерала-криптографа Франсуа Картье (в 1954 по запросу Фридмана ему через каналы НАТО был предоставлен обзор биографии генерала, подготовленный коллегами из Парижа).
В 1920-30-е годы, завершив службу в армии, Картье с подачи Фридмана и по конкретным наводкам Джорджа Фабиана кучу времени потратил на исследования и криптоанализ двухлитерного шифра Бэкона в старинных книгах XVII века. И опубликовал сначала серию статей, а затем и обобщающую монографию «Проблема криптографии и истории» [FC], где в целом подтвердил и находки Гэллап, и целесообразность дальнейших исследований материалов подобного рода.
Иначе говоря, супруги Фридманы имели более чем достаточно времени, чтобы на уровне высококлассных профессионалов всесторонне обсудить с генералом Картье их столь существенные расхождения в оценках одного и того же, равно интересного для сторон материала. Однако Фридманы предпочли дождаться, когда Картье умрет, наконец, – в возрасте 90 с лишним лет. А уж потом выдали свое компетентное и куда более удобное для официальной науки «опровержение», прочно закрепившееся в истории и литературоведении…
Коль скоро и Уильям Ф. Фридман, и его не менее крипто-государственная жена уже давным-давно также покинули этот мир, мы вряд ли узнаем подлинные мотивы, руководившие почтенными людьми в их столь сомнительном творчестве, отчетливо похожем на умышленное внедрение дезинформации.
С другой стороны, имеется вполне достаточно фактов для понимания того, зачем подобного рода обман мог понадобиться государству и его шпионской спецслужбе. В ситуации с Перл-Харбором картина, конечно же, куда более понятная. Всегда и всюду первых лиц государства – и в особенности лидеров государства-победителя в большой войне – принято изображать в сильно приукрашенном и искусственно облагороженном виде. То есть без всей той кровавой грязи, что сопутствует любым войнам…
Но вот с какой стати у супер-секретной спецслужбы АНБ мог появиться интерес к активному вмешательству в сугубо литературоведческие споры о реальном авторе шекспировских произведений? Для того, чтобы хотя бы отчасти понять этот темный момент, понадобится еще одна – заключительная – цитата. И сопутствующий ей развернутый комментарий – помогающий в корне иначе смотреть на давно вроде бы известные вещи…
Бэкдоры, TEMPEST и еще кое-что…
Цитата: «Большинство из того, чем занимается АНБ ныне, в основах своих ведет начало от новаторских трудов Уильяма Фридмана».
Основная часть того, чем реально занимается АНБ ныне, вплоть до недавнего времени оставалось одной из главных государственных тайн США. Раскрылась же эта «ужасная тайна» в 2013 году, благодаря человеку по имени Эдвард Сноуден и великому множеству предоставленных им секретных документов из повседневной шпионской работы Агентства.
Суть же этой работы, если совсем кратко, сводится не столько к созданию сильных шифров своих и аналитическому вскрытию шифров чужих (как принято считать по традиции), сколько к очень настойчивому и агрессивному внедрению искусственных слабостей – или иначе «бэкдоров» – в любую криптографию, до которой АНБ способно дотянуться. Ибо с такими бэкдорами любые, даже формально вроде бы сильные шифры взламываются Агентством не только легко и просто, но и в индустриальных масштабах.
Другая важнейшая часть из того, чем занимается АНБ, носит кодовое наименование TEMPEST и в прежние времена тоже считалась чрезвычайно серьезной гостайной. С начала 2000-х годов, однако, с темы TEMPEST понемногу и вполне официально стали снимать плотную завесу секретности – но делая это весьма специфическим образом. Поскольку суть TEMPEST – это побочные сигналы и каналы утечки защищаемой информации, то для спецслужб равно важны как технологии шпионажа через эти каналы, так и умение защищать собственные компрометирующие излучения.
При официальном раскрытии подробностей о таких технологиях, однако, АНБ старательно делает вид, что TEMPEST – это сугубо оборонительные дела для защиты собственных секретов. А потому до сих пор среди всех рассекреченных Агентством документов нет описания ни одной разведывательной TEMPEST-операции АНБ. Хотя при этом отлично и документально известно, что вся данная тема возникла и получила развитие именно как шпионская – в начале 1950-х годов, в результате взаимно-согласованных исследований АНБ и ЦРУ.
И наконец, равно важная, можно сказать, третья главная часть из фундаментальной шпионской триады «того, чем занимается АНБ ныне» – это то, что органично сочетает в себе и «классический» криптоаналитический шпионаж, и обе «особо тайные» развед-технологии – бэкдоры и TEMPEST. То, что в явном виде не звучит практически нигде и никогда, оставаясь великим секретом у всех на виду. И это то, наконец, что ведет своё начало даже не столько от трудов Уильяма Ф. Фридмана, сколько от куда более древних разработок его главного вдохновителя – английского розенкрейцера Фрэнсиса Бэкона.
Для понимания сути этой «магической тайны на виду у всех» необходимо осмыслить и переварить в их общей совокупности несколько фактов истории. Фактов достоверных и неоспоримых, однако всегда рассматриваемых историками по отдельности и в изоляции друг от друга. Отчего и не видящих очевидное.
Литературная слава Уильяма Шекспира (не оставившего после себя ни одной рукописной странички из своих гениальных текстов) началась через семь лет после его смерти, в 1623 году – вместе с печатным изданием так называемого Первого фолио. Большого формата толстой книги, подготовленной и изданной не очень ясно кем именно, но впервые собравшей в одном томе все пьесы и сонеты великого мастера слова (как поймут впоследствии благодарные читатели и ученые-литературоведы).
В том же 1623 году – что примечательно – была опубликована и очередная книга Фрэнсиса Бэкона, в ту пору еще вполне живого и здорового. Книга была написана на латыни и носила название De Augmentis Scientarum. По своему содержанию это была расширенная латинская версия более ранней бэконовской работы 1605 года «О достоинстве и приумножении наук», а особо интересным для нашей истории расширением стал здесь раздел о шифрах. Ибо в новой версии работы Бэкон с подробностями описал придуманный им в молодости совершенно чудесный метод шифрования. Так называемый «двухлитерный шифр» Бэкона (или стеганографический шифр бинарной замены, как назвали бы это сейчас), позволяющий у всех на виду и не вызывая подозрений шифровать «что угодно чем угодно». Или Omnia Per Omnia на латыни.
Возвращаясь к Первому фолио Шекспира, следует подчеркнуть, что открывала книгу пьеса «Буря» – или TEMPEST по-английски. Ну а далее богатейшая криптографическая судьба этой книги сложится так, что и в самых первых страницах трагикомедии «Буря», и во всех прочих местах данного тома исследователи XIX и XX веков обнаружат великое множество скрытых посланий, зашифрованных бэконовским методом Omnia Per Omnia. [BS]
Полковник Джордж Фабиан, в своих Ривербэнкских лабораториях оборудовавший специальную типографию для популяризации этих открытий, в начале XX века опубликовал несколько книг с подробными инструкциями и инструментами, помогающими всем ищущим самостоятельно выявлять и вскрывать бэконовские шифры в книгах шекспировской эпохи. Ныне, однако, ВО ВСЕХ современных книгах по истории криптографии о Фабиане можно прочесть только одно: что это был «эксцентричный текстильный миллионер, пытавшийся отыскать в произведениях Шекспира подтверждения тому, будто их автором является Бэкон». И конечно же, ничего он на самом деле там не нашел – ибо так сказал великий криптограф Уильям Фридман.
Авторы всех подобных книг, естественно, анализировать самостоятельно Первое фолио с помощью книг Фабиана даже не пытались. Что же касается настоящего профессионального криптографа, генерала Франсуа Картье, которого Фабиану удалось всерьез заинтересовать темой и сподвигнуть на собственный анализ, то выводы этого профессионала из современной истории криптографии просто вычеркнули. А заодно и имя самого генерала. Так что сегодня ни в энциклопедии Википедия на любом из ее языков, ни во всем Интернете вообще вы не найдете практически никакой содержательной информации об этом человеке.
Даже в знаменитой работе Дэвида Кана «Взломщики кодов» [DK], как наиболее подробной истории криптографии, в дополненном виде переизданной в 1996 году, где в разделах о Первой мировой войне имя главного французского криптоаналитика упоминается неоднократно, вы все равно не отыщите ни единого упоминания о книге генерала Картье «Проблема криптографии и истории». Но зато там есть целый раздел «Патологический криптоанализ», с благоговением пересказывающий фрагменты книги Фридманов с разгромной критикой «бэконианцев» и всячески высмеивающий тех дилетантов, что ковыряются в книгах шекспировских времен в поисках шифров, которых там нет.
То, что одного из таких дилетантов благодарное правительство США в лице АНБ отметило лично – специальной мемориальной доской на здании Ривербэнкских лабораторий и в память именно о криптографических заслугах Джорджа Фабиана – этот факт в исторической работе Дэвида Кана просто проигнорирован. О темах TEMPEST и о криптографических бэкдорах АНБ, что характерно, в толстенной – свыше 1000 страниц – книге Кана тоже нет ни слова.
Факты истории АНБ, однако, выглядят так. С момента рождения этой суперсекретной разведслужбы в 1952 году, когда на основе нескольких разрозненных подразделений в войсках было создано единое мощное Агентство, должность главного криптографа там занял Уильям Ф. Фридман. А одной из самых ранних «крипто-активных» затей АНБ на международной арене стали усилия по внедрению искусственных слабостей или бэкдоров в популярные на мировом рынке шифраторы. Подробности этих операций по сию пору остаются засекреченными, однако давно уже не тайна, что начиналось тут все с визитов Уильяма Фридмана в Европу, и в первую очередь в Швейцарию – к давнему приятелю Борису Хагелину. [BL]
Другие документально известные факты из истории АНБ таковы, что примерно в те же годы началась и разработка темы побочных каналов утечки, получившая кодовое название TEMPEST. Откуда взялся этот термин, в рассекреченной официальной истории спецслужбы по сию пору умалчивается. Однако совершенно невозможно утаить тот факт, что первый главный криптолог АНБ Уильям Фридман пришел в большую криптографию через анализ Первого фолио Шекспира, а эту книгу открывает пьеса TEMPEST. Где буквально с первых же букв и страниц через «побочные каналы передачи информации» сообщаются важные секретные сведения. Если верить всяким дилетантам-бэконианцам, конечно.
Ну а самое интересное, что если странные идеи бэконианцев принимать действительно всерьез, то можно увидеть, что еще в XVII веке Фрэнсис Бэкон с его гениальным методом шифрования Omnia per Omnia предсказал, по сути дела, самые продвинутые из современных TEMPEST-бэкдоров. Имеются в виду такого рода активные бэкдоры, которые выдают секретную информацию (в первую очередь криптоключи), двоичным «бэконовским» методом модулируя естественные эффекты в работе компьютерных устройств. Такие в частности эффекты, как звуки в работе компонентов, тепловыделение или естественные электромагнитные излучения. [VR]
Подобного рода шпионские технологии независимые исследователи компьютерной безопасности начали открывать лишь в самые последние годы. Однако есть сильные доводы за то, что в АНБ США об этом знали всегда – еще со времен «магии» Уильяма Фридмана…
Еще раз о Магии
Вся современная наука, прочно опирающаяся на фундамент математики, ведет своё начало из XVII века – от основополагающих работ титанов вроде Галилея, Декарта и Ньютона. Но выросли их великие достижения, конечно же, не на пустом месте, а на трудах исследователей-предшественников, занимавшихся такими (сомнительными для современных ученых) вещами, как алхимия, астрология и магия. Из алхимии, как известно, со временем родилась нынешняя химия, из астрологии, соответственно, появилась респектабельная астрономия, а вот прямыми наследницами средневековой магии вполне можно считать современную физику и криптологию.
О том, как эта магия древних работает в передовой физической науке, известно достаточно хорошо. В основах квантовой физики, к примеру, есть поразительно мощный математический инструментарий – вроде релятивистского уравнения Дирака или Фейнмановского интегрирования по траекториям, – который подошел для научных предсказаний не просто хорошо, а воистину превосходно. То есть у ученых имеются формулы, бесспорно верные и очень широко применяемые. Но при этом абсолютно никто не знает и не может объяснить, почему эти формулы работают. Ибо они ниоткуда не следуют и по сути дела появились у их авторов в голове совершенно неведомым «магическим» образом. Подозрительное слово Магия, впрочем, в данном случае среди серьезных ученых употреблять не принято. [WP]
В науке криптографии с её куда более глубокими оккультными корнями, термин Магия, как мы уже видели, даже очень серьезные люди применять не стеснялись. Но на всякий случай – или для маскировки – превратили её в еще одно специфическое кодовое слово, каких в работе секретных разведслужб всегда пруд пруди. Однако из этого вовсе не следует, что подлинные магия и волшебство из работы настоящих криптографов ныне исчезли. Вовсе нет. И тому есть сколько угодно наглядных примеров.
Вот как, скажем, выглядел достаточно типичный случай криптографического волшебства в работе супругов Фридманов (эта история приводится в уже упомянутой книге Кана «Взломщики кодов»). В 1917 году, когда Ривербэнкские лаборатории начали помогать правительству США в криптоаналитическом взломе шифров, английские коллеги из военной разведки прислали им пять коротких сообщений для контрольного теста на вскрытие. Тексты были зашифрованы не вручную, а особым устройством – новым шифратором, который изобрел Винсент Плеттс, один из сотрудников криптобюро английской разведки.
Англичане были абсолютно уверены в стойкости своего нового шифра и прислали его американским коллегам лишь для того, чтобы дополнительно в этом убедиться с помощью независимой экспертизы. Даровитый Уильям Фридман, однако, практически сразу сумел дешифровать часть материала, определив систему и отыскав один из криптоключей (ключом оказалось слово CIPHER, то есть «шифр»). Второй ключ, однако, вычислить аналитически не удавалось никак. И вот тогда Фридман решил прибегнуть к несколько иному методу – к «магии» или «психологическому криптоанализу», если угодно.
В той же комнате за соседним столом над вскрытием других криптограмм работала жена Фридмана Элизебет. На минутку прервав её занятия, криптограф попросил жену отвлечься, расслабиться и «сделать свой разум чистым»… А теперь, продолжил Фридман после некоторой паузы, я хочу, чтобы ты сказала мне то слово, которое придет тебе на ум первым, когда я скажу тебе своё… Сделав еще одну небольшую паузу, он произнес: «Шифр»… – «Машина», тут же сказала ему в ответ Элизебет. Подставив это слово – MACHINE – в качестве криптоключа, Фридман сразу увидел, что ключ действительно подходит и вскрыл весь тестовый материал полностью (самая первая из дешифрованных фраз выглядела так: «Этот шифр абсолютно невскрываем»)…
Подобного рода эпизоды – с интуитивным угадыванием промежуточного ответа – в работе талантливых криптоаналитиков происходят регулярно и какой-то особой магией даже не считаются. Но вот когда коллективу криптографов по одним лишь текстам шифрованных телеграмм, перехваченных в радиоэфире, удается не только полностью вскрыть хитрую схему неизвестной шифр-машины, применяемой для засекречивания связи, но и организовать массовое дешифрование этой криптопереписки – вот такие вещи действительно выглядят как фантастическое волшебство. Даже для профессиональных опытных криптографов. И что особенно важно, поразительные чудеса подобного рода не только возможны, но и действительно происходили в истории криптоанализа неоднократно.
Именно так, в частности, люди Фридмана в спецслужбе SIS на рубеже 1930-40-х годов вскрыли криптосхему шифратора, закрывавшего дипломатическую переписку Японии и получившего у американцев кодовое наименование PURPLE. И точно так же – исключительно по шифртекстам радиоперехвата – их коллеги из английской крипторазведки в 1940-е годы полностью вскрыли и массово дешифровали самый стойкий германский шифратор «Лоренц Шлюссельцузатц», закрывавший переписку Гитлера и верховного командования Вермахта. [CB]
Конечно же, все подобные фантастические успехи при желании можно объяснить и без магии, чисто математическими талантами и потрясающей интуицией криптоаналитиков. Однако в истории криптографии XX века есть немало и таких страниц, которые обычными «посюсторонними» причинами объяснить совершенно невозможно. И оттого объяснением может быть или нечто совсем нелепое-беспомощное – типа «случайное совпадение», или же фактор реальный, но для современных людей звучащий крайне неправдоподобно: «просто магия с участием потусторонних сил»…
И вот тому несколько примеров навскидку – из параллельных и местами даже поныне засекреченных историй криптоспецслужб в США и СССР.
Всемирно знаменитый советский инженер, изобретатель и музыкант Лев Термен в 1940-е годы изобрел для чекистов совершенно гениальное подслушивающее «изделие», получившего условное название «БУРАН». По принципам своего устройства и функционирования это было типичное TEMPEST-устройство, как назвали бы это ныне. Или «БУРЯ-устройство», в дословном переводе на русский. Поразительный факт заключается в том, что изобретение Термена советская разведка начала активно применять для прослушивания американского посла в ту пору, когда в США еще не было ни АНБ, ни темы «Буря» (TEMPEST).
Подобно тому, как покров государственной тайны продолжает окутывать в АНБ не только шпионские аспекты темы «Буря», но и историю происхождения собственно термина Tempest, так и подробности об «изделии Буран», аналогично, тоже долго были большой тайной советских спецслужб. Но зато никогда не было секретом устройство другого, самого знаменитого изобретения Льва Термена – электромузыкального инструмента под названием «Терменвокс».
И если профессионалы акустической электроники посмотрят на этот инструмент с точки зрения шпионов, то они без труда увидят, что физические принципы работы у Терменвокса и у «изделия Буран» по сути дела одни и те же. Ибо построены они на основе глубокого понимания изобретателем тех взаимодействий и взаимных влияний, что характерны для вибраций и движений предметов, акустических волн и волн электромагнитных.
Формулируя чуть иначе, Лев Термен очень тонко чувствовал, как звуки и движения могут модулировать – или иначе кодировать – электромагнитные волны. А это, в свою очередь, одно из воплощений глубоко бэконовской по своей сути идеи Omnia Per Omnia – кодировать «что угодно с помощью чего угодно»…
Дабы влияние бэкон-розенкрейцеровской магии на криптографию XX века стало очевидным и несомненным, необходимо принимать во внимание и такой абсолютно достоверный факт истории. В 1930-е годы основатель и глава первой советской криптослужбы или Особого отдела ВЧК-ОГПУ, старый большевик и чекист Глеб Бокий, довольно близко сошелся с подпольными кругами мистиков-оккультистов. В частности, тесные отношения завязались у него с биологом Александром В. Барченко, членом российского отделения ордена розенкрейцеров-орионийцев. Под сильным влиянием Барченко, для которого Бокий стал защитником и покровителем, в ОГПУ одно время даже действовало тайное общество «Древняя Наука» для изучения секретных мистических знаний. [AB]
О тайном влиянии ордена розенкрейцеров на государственную криптографию 1930-х и прочих годов в США или Великобритании не известно практически ничего. Ибо что в открытых-общедоступных, что в раскрываемых понемногу секретных книгах по истории криптографии об этих вещах авторы либо не знают, либо умалчивают.
Но зато прекрасно и документально известно, что тема бэконовских шифров и розенкрейровской магии была главной областью исследований в Ривербэнкских лабораториях полковника Фабиана. Причем даже своё нынешние название «Акустические лаборатории» это заведение получило исключительно благодаря Бэкону, розенкрейцерам и их магическим опытам с необычными возможностями звука. Но об этом, правда, практически никто ныне вслух не говорит. Ибо в официальных текстах Бэкона ничего про это нет, а все якобы дешифрованные «у Шекспира» и в прочих старых книгах сведения на данный счет трактуются как смешные выдумки всяких чудаков.
О том, насколько поверхностной и немудрой является подобная позиция, говорит уже тот факт, что к подобным «чудакам» следует относить и отца американской криптологии Уильяма Ф. Фридмана.
Имеются достоверные и абсолютно неопровержимые факты, свидетельствующие о том что, Уильям Фридман не только чрезвычайно высоко оценивал двухлитерный шифр Бэкона и его гениальный метод засекречивания Omnia Per Omnia, но и вдохновлялся бэконовскими идеями вплоть до последних дней своей жизни.
Но особо существенно здесь вовсе не то, что данные факты являются несомненными, а то, что во все официальные версии биографии эта информация не попадает. Имеет смысл обращать на это внимание и задумываться о причинах и подоплеке происходящего…
«Знание – это сила»…
Факт № 1:
Особо дорогая для Фридмана фотография из 1918 года – с групповым снимком его первого большого курса офицеров-криптографов – это далеко не просто памятный снимок, который он всю жизнь держал на рабочем месте. Это тщательно выстроенное засекреченное послание, демонстрирующее всю мощь бэконовского метода шифрования «у всех на виду». В поворотах головы людей, которые смотрят либо прямо перед собой, либо в сторону, закодированы биты сообщения. Которое, при аккуратном разбиении битов на пятерки, складывается в буквы знаменитого девиза Фрэнсиса Бэкона, ордена розенкрейцеров и множества прочих мистиков-оккультистов древности: «KNOWLEDGE IS POWER», то есть «Знание это сила»…
Но самое интересное, однако, даже не это. А то, что на официальных веб-страницах Фонда Маршалла , рассказывающих о хранимом здесь архиве «отца криптологии», именно вот этой – особо дорогой и важной для Фридмана – фотографии почему-то нет… Но зато с некоторых пор там можно найти отдельный видеоролик, где голос ведущего расскажет вам об истории данного снимка и объяснит, как его следует правильно понимать. Дабы стало ясно, что отсутствие собственно фотографии – это вовсе не случайность или недосмотр, там же полезно найти раздел «Фотографии, лежавшие под стеклом на рабочем столе Уильяма Фридмана». Где по всем свидетельствам этот снимок находился у криптографа всегда. В «музейной версии стола» для истории, однако, важное фото изъято без объяснений и вообще без упоминания…
Факт № 2:
Ту же самую фразу «Знание – сила», столь дорогую для криптографа и для трудов всей его жизни, он завещал выбить на своем могильном камне. Что, конечно же, настоящим историкам криптографии было известно всегда. Но лишь в 2017 году, почти через полвека после смерти Фридмана, в этой надписи на надгробии было вдруг обнаружено, что и она содержит в себе тайное послание, зашифрованное двухлитерным методом Бэкона. Причем Илонка Данин не только вскрыла эту коротенькую криптограмму – зашифрованную подпись из инициалов криптографа W-F-F, – но и сумела отыскать в архивах его жены, Элизебет Фридман, личную записку, полностью подтверждающую верность этой расшифровки. [ED]
Но самое интересное в данном сюжете, опять же, не собственно факт выявления шифрованного послания от великого криптографа. А то, как с ним обошлись обычно весьма патриотичные американские средства массовой информации США. Ведь Уильям Ф. Фридман – человек в американской истории очень известный, отец национальной криптологии США, как ни крути. Однако, как это ни поразительно, но – если доверять глобальному новостному агрегатору Google News – в американских СМИ не появилось вообще НИ ОДНОЙ публикации на эту тему. Ни о докладе Илонки Данин на конференции в Вашингтоне в январе 2018, ни о зашифрованных буквах на могильном камне Фридмана. (Тема оказалась интересна лишь британцам – одному ИТ-изданию , и одному блоггеру на страницах английского антивирусного бюллетеня ).
Однако ни въедливая Данин, как автор открытия, ни британские комментаторы – при всем их интересе к истории криптографии – совершенно не уловили тонкую суть прощального послания от Фридмана.
Что же тут такого тонкого-особенного в данной истории?
Для начала следует обратить внимание на любопытный замкнутый цикл. В самом начале своей военно-шпионской крипто-карьеры Фридман был явно и отчетливо впечатлен мощью гения Бэкона и его двухлитерного шифра. В самом конце жизни, уже сходя в могилу, Фридман счел необходимым еще раз указать на прямую связь своей службы с Бэконом и его шифром. Ну а в промежутке между этими эпизодами мы видим нечто в корне иное: как авторитетный государственный криптограф Фридман говорит вслух исключительно о гении Шекспира, всячески отрицая факты бэконовских шифров в книгах шекспировской эпохи…
При этом, однако, имеются очень четкие свидетельства, что сам криптоаналитик к концу жизни испытывал сильнейший душевный дискомфорт от итогов своей тайной шпионской службы государству, которое все дальше и дальше уходило от широко декларируемых им же принципов свободы и демократии. Особенно отчетливо эти переживания отразились в публичной лекции Фридмана «Шекспир, тайная разведка и государство» [FS], которую он прочел в 1962 году на заседании Американского философского общества. И которую завершали такие – весьма неожиданные для «государственного взломщика» – слова:
Имел ли Шекспир какое-то личное мнение относительно этичности перехвата корреспонденции, относительно тайного сбора такого рода разведданных, и относительно использования этих сведений для ведения общественных дел? Интересно было бы это знать.
Понимал ли он, насколько сложно соединять подобного рода действия с демократическими идеалами свободного и открытого общества? Которое предпочло бы, чтобы его правительство вело все свои внутренние дела настолько открыто, насколько это вообще возможно. А также, чтобы и все внешние или иностранные дела велись в подобной открытой манере…
Для лучшего понимания всей степени мучительности тех вопросов, которыми задавался Фридман по завершении своей шпионской карьеры и на закате всей жизни, очень полезно сопоставить их с высказываниями госсекретаря США Генри Стимсона. Того самого Стимсона, который в 1929 лично разогнал «Черный кабинет» при госдепартаменте (и тем невольно дал начало для восхождения шпионско-криптоаналитической карьеры Уильяма Фридмана).
Как джентльмен и просто человек в высшей степени порядочный, Стимсон был категорически против сочетания дипломатии со шпионажем. Поэтому он считал совершенно неприемлемым, чтобы криптоаналитики госдепартамента читали почту иностранных дипломатов, а добытую подобным образом информацию сообщали американским послам. Объясняя свою позицию так (цитируется по документам из историко-биографической работы Дэвида Кана [HY]):
Посол – это гость той страны, в которой он находится. Он удостоен дипломатических привилегий – таких, как неприкосновенность и иммунитет от арестов. И это же, по убеждению Стимсона, включает в себя и абсолютную свободу общаться со своей страной без всякого шпионажа. Дипломаты, продолжал он, это единственная категория государственных служащих, для которой предполагается джентльменское поведение в международных делах. Госсекретарю не пристало поступать как шпиону в отношении людей, которых он воспринимает как своих братьев. Суть же своих воззрений Стимсон заключил лапидарной фразой, прочно вошедшей в историю: «Джентльмены не читают почту друг друга»…
Уильям Фридман никогда не служил дипломатом и наверняка был в курсе, что для людей военных даже крайне щепетильный госсекретарь Стимсон всегда допускал и не-джентльменское поведение вообще, и чтение переписки своих оппонентов в частности.
Но как человек умный и проницательный, Фридман отлично понимал, что все дело его жизни – чтение чужих писем – практически никак не сочетается с демократическими идеалами свободного и открытого общества. Он же, подобно всем, кто считает себя честными и порядочными людьми, очевидно предпочел бы жить в таком государстве, которое ведет все свои дела – как внутренние, так и внешние – настолько открыто, насколько это вообще возможно.
Приближаясь к финалу жизненного пути, однако, криптограф прекрасно видел, что вместе с созданием мощных централизованных спецслужб вроде ЦРУ и АНБ, требовавших все большей и большей секретности, его государство стремительно движется совсем в другом направлении. Уводящем все дальше и дальше от демократических идеалов и свободного открытого общества. Причем к формированию именно такого вот государства выдающийся шпион-криптоаналитик Уильям Фридман приложил массу своих собственных сил и талантов – в изобилии наделяя власти тайными знаниями, а значит, и новыми силами…
Конечно же, Фридман прекрасно всё это понимал. Но вот что он при этом чувствовал?
Интересно было бы знать….
Ссылки на источники и дополнительное чтение:
[ED] Elonka Dunin, «Cipher on the William and Elizebeth Friedman tombstone at Arlington National Cemetery is solved», http://elonka.com/friedman/index.html
[BS] О фактах и аргументах в спорах о подлинном авторе шекспировских произведений: «Если дело дойдет до суда…», https://kiwibyrd.org/2014/01/05/107/
[VR] О фактах «прореживания» архивов Фридмана см. текст «Выпиливание реальности» , раздел «Минус Картье, или выпиливание генерала», https://kiwibyrd.org/2016/08/09/168/
[JH] John Hurt. «The Japanese Problem in the Signal Intelligence Service». NSA William F. Friedman Collection, Document A58132. https://www.nsa.gov/news-features/declassified-documents/friedman-documents/
[RC] Ronald Clark. «The Man Who Broke Purple: The Life of Colonel William F. Friedman, Who Deciphered the Japanese Code in World War II». Boston, MA: Little Brown, 1977.
[PH] Friedman, William F. «Certain Aspects of “Magic” in the Cryptological Background of the Various Official Investigations into the Attack on Pearl Harbor». NSA William F. Friedman Collection, Document A485355. https://www.nsa.gov/news-features/declassified-documents/friedman-documents/
[RT] Robert A. Theobald. «The Final Secret of Pearl Harbor. The Washington contribution to the Japanese Attack». New York: The Devin-Adair Company, 1954.
[RP] Подробности о весьма специфической роли ЦРУ и Комиссии Робертсона в теме НЛО см., к примеру, в текстах «Sci-Myst#3: Обман трудящихся, или Следим за руками» , раздел «Тайные истории«; «НЛО: история болезни», раздел «1993-1997: Официальный отчет ЦРУ«.
[DS] David Sherman. «William Friedman and Pearl Harbor», Intelligence and National Security, 2017 November, http://dx.doi.org/10.1080/02684527.2017.1400226
[FF] W. F. Friedman, and E. S. Friedman. «The Shakespearean Ciphers Examined». London: Cambridge University Press, 1957.
[FC] François Cartier, «Un problème de Cryptographie et d’histoire». Paris: Editions du Mercure de France, 1938
[BS] Подробности о методе шифрования Omnia Per Omnia и о его разновидностях см. в материале «Если дело дойдет до суда…»
[DK] David Kahn, «The Codebreakers. The Comprehensive History of Secret Communication from Ancient Times to the Internet», Scribner, 1996
[BL] О том месте, что официальная история АНБ США отводит служебным визитам Фридмана в послевоенную Европу, см. материал «Чтение между строк» , раздел «Проект BORIS»
[VR] О недавнем переоткрытии TEMPEST-бэкдоров академическим сообществом инфобезопасности см. текст «Выпиливание реальности» , раздел «Минус GSMem, или выпиливание методов доступа»
[WP] О том, как в 1952 (в год создания АНБ, по случайному совпадению) знаменитый физик-теоретик Вольфганг Паули опубликовал аналитическую работу с попыткой синтеза магических методов древних алхимиков и современных математических методов науки, см. текст «Язык синтеза» в материале «Сны Вольфганга П.»
[CB] Подробности о первом в истории суперкомпьютере и фантастических успехах криптоаналитиков в годы Второй мировой войны: «Колосс британский»
[AB] Андреев А., Бережков В. «Оккультисты Лубянки». — Москва: Издатель Быстров, 2006.
[ED] Elonka Dunin, «Cipher on the William and Elizebeth Friedman tombstone at Arlington National Cemetery is solved», 2017 http://elonka.com/friedman/index.html
[FS] William F. Friedman, «Shakespeare, Secret Intelligence, and Statecraft». Proceedings of the American Philosophical Society 106, no. 5 (Oct. 1962): 401–41. Подробности о том историческом контексте, в котором рождалась данная работа Фридмана, см. в материале «Невыученные уроки истории» , раздел Тема «К»: Криптография .
[HY] David Kahn, «The Reader of Gentlemen’s Mail: Herbert O. Yardley and the Birth of American Codebreaking». Yale University Press, 2004
- Kiwiarx, Фрэнсис Бэкон, тайны криптографической могилы
Leave a reply
Для отправки комментария вам необходимо авторизоваться.