Андрей Жуков. Неолитические охотники Ближнего Востока

Охота, бесспорно, является древнейшим способом добычи пищи для человека. На определённом этапе социализации человеческие сообщества обращаются к массовой добыче животных. Это обусловлено несколькими факторами и, прежде всего, ростом населения. Также ведущую роль играет наличие стадных животных и, вероятнее всего, появление способов и возможностей более-менее длительного хранения мяса.

Когда в разных частях мира появилась загонная охота, сегодня вряд ли можно точно установить. В любом случае, она существовала уже в европейском палеолите, а, вероятнее всего, метод массовой загонной охоты практиковали и неандертальцы. Сейчас об этом судить сложно.

Естественно, принципиально повысилась эффективность охоты после появления лука. Интересно, что древнейшие каменные наконечники стрел, возрастом примерно 64-61 тыс. лет, были найдены в пещере Сибуду (ЮАР) в 2010 году. Их анализ, проведённый учёными из университета Йоханнесбурга, установил наличие следов клея на растительной основе для закрепления наконечника на деревянном древке.

Но, прежде всего, необходимо подчеркнуть один важный момент. Человек эпохи верхнего палеолита (примерно 40-12 тыс. лет назад), несомненно, обладал серьёзными организационными навыками. Без подобных навыков невозможна организация загонной охоты, тем более на крупных стадных животных (мамонтов, зубров, диких лошадей, антилоп и т.п.).

Фото 1. «Охота на диких лошадей». Картина Зденека Буриана (1905-1981)

Тем более, что подобный тип охоты во многих частях мира подразумевал не только использование крутых обрывов оврагов или ущелий, или создание простых ям-ловушек, но и сооружение специальных многометровых заборов-ограждений, куда загоняли целые стада копытных, где уже на ограниченном пространстве забивали дичь.

Коллективный загон являлся в верхнепалеолитическую эпоху основным способом охоты на крупного зверя. Некоторые места таких массовых боен хорошо известны археологам. Например, во Франции близ городка Солютре есть скала, под которой найдены кости десятков тысяч лошадей, сорвавшихся в далёкой древности с крутого обрыва. Вероятно, в период около 17 тысяч лет назад здесь погибло не одно стадо, направленное к пропасти солютрейскими охотниками. На юго-востоке Украины недалеко от города Амвросиевки было обнаружено и изучено «кладбище» первобытных бизонов, захороненных в овраге. Около 1000 особей бизонов оказалось здесь брошено за невозможностью их полностью утилизировать. Скорее всего, древние охотники при таком объёме добычи просто забирали наиболее лакомые куски мяса и другие необходимые в хозяйстве части туш, а остальное оставляли на съедение местным хищникам. Это наиболее массовые скопления убитых копытных, известные археологам сегодня. Во многих случаях фактором, ограничивающим «урожай животного белка», был не дефицит самой добычи, а просто недостаток рабочих рук, необходимых для переработки добычи до того, как она испортится.

Стоит отметить одну из характерных черт охоты в верхнем палеолите — предпочтение, оказываемое какому-то определенному виду добычи. В Днепро-Донской историко-культурной области, например, такое предпочтение отдавалось мамонту, немного южнее — бизону, а на северо-востоке Восточной Европы — северному оленю. Правда, преобладающий объект охоты никогда не являлся единственным. Например, западноевропейские охотники на лошадей, случалось, убивали и мамонтов. Так же поступали сибирские и североамериканские охотники на бизонов. Да и охотники на мамонтов при случае не отказывались от преследования оленей или лошадей.

Загонная охота в палеолите не была единственным способом добычи зверя. Она носила отчетливый сезонный характер. «Большие загоны», подобные описанным выше, предпринимались не чаще чем 1—2 раза в год (это хорошо подтверждают и этнографические аналогии: первобытные охотники умели беречь природу много лучше, чем современное человечество). В остальное время люди, как правило, добывали себе пищу, охотясь или небольшими группами, или в одиночку.

Фото 2. Сцена охоты. Наскальный рисунок на плато Тассилин-Адджер в пустыне Сахара, Алжир (датируются примерно с VII тыс. до н. э.)

В данной статье я привожу материал по небольшому ближневосточному региону. Причина такой избирательности в том, что сейчас эти территории принадлежат пустыне, но в верхнем палеолите и в неолите здесь, вероятнее всего, господствовала саванна или степь, изобиловавшая стадными животными. Наглядный пример – Большой Нафуд — песчаная пустыня на Ближнем Востоке, в северной части Аравийского полуострова, на территории Саудовской Аравии.

Ученые из Школы археологии Оксфордского университета использовали спутниковые снимки, чтобы идентифицировать и нанести на карту более 350 монументальных охотничьих сооружений, получивших название «воздушные змеи» в северной части Саудовской Аравии и южном Ираке. Есть свидетельства, что эти сооружения строились около 8000 г. до н.э. как раз в период верхнего неолита.

Фото 3. Распространение загонов «воздушных змеев» в пустыне Нафуд (Саудовская Аравия)

Масштабы этих сооружения трудно увидеть с земли. Но похожие друг на друга невысокие и очень длинные стены, небрежно сложенные из крупных камней, встречаются в весьма отдаленных друг от друга пустынных регионах планеты.

Они были хорошо известны в восточной части Иордании и прилегающих районах на юге Сирии. Археологи также находят подобные ловушки в пустынях Центральной Азии, Ближнего Востока (в том числе и в Израиле) и в Южной Африке.

Фото 4. Охотничьи загоны в окрестностях Кеймуса (ЮАР)

Фото 5. Охотничьи загоны в пустыне Нама Карру в западной части Южной Африки

Учёные изучили пустынные ландшафты в окрестностях Кеймуса (ЮАР), где расположены сходящиеся под углом древние стены, и проанализировали конструктивное устройство так называемых «воздушных змеев пустыни» (Desert kites) — масштабных охотничьих загонов.

Фото 6. Аэрофотосъемка типичного «воздушного змея» в восточной Иордании.

Основная масса подобных уже открытых каменных загонов-ловушек была построена в местностях, служивших водопоями, особенно во время сезона дождей. Расширяющееся горло воронки очень часто было направлено в сторону источника воды. Размещение ловушек на местности учитывало возможность устройства охотничьих засад. Размеры загонных конструкций и их широкое распространение, особенно, на Ближнем Востоке, противоречат сложившимся в научной среде и массовом сознании представлением об охотниках-собирателях палеолита-неолита как о малых группах, постоянно мигрирующих за стадами и не оставляющих археологам следов своей материальной культуры.

Фото 7. Схематическое изображение воронки «воздушного змея»

Естественно, что строительство подобных масштабных ловушек, как и организация массовых загонных охот, требовало от людей интенсивного взаимодействия между различными группами. Исторические свидетельства подтверждают, что во время миграций спрингбока (антилопа-прыгун) бушмены еще в начале ХХ века собирались на совместные пиршества, посвященные массовой охоте. Эти встречи служили для празднования, заключения браков и торговли с отдаленными племенами излишками мяса, шкур и сухожилий. Современные исследователи также считают, что подобные постоянные контакты должны были сначала поставить вопрос, а затем и привести к постепенному определению права владения и использования загонов. Если это предположение верно, то массовую загонную охоту с применением масштабных загонов-ловушек можно рассматривать как один из первых этапов становления прав собственности на определённые земельные участки.

Сегодня историки первобытного общества практически единодушно считают, что загонная охота предполагает единство коллектива, то есть она способствовала сплочению людей, образованию единого общества, которое впоследствии создаст первые города и государства. Но в то же время, улучшение охотничьего хозяйства приводило к возникновению социального неравенства. На ранних этапах добыча принадлежали всей общине и делились поровну между ее членами, но после появления излишков стало заметно повышение уровня жизни вождей, которые сосредотачивали эти излишки в своих руках и, тем самым, усиливали свою власть в социуме.

И это принципиальный вопрос, поскольку он связан с процессами переходя к производящему хозяйству и появлению первых государственных образований. Но здесь возникают определённые трудности. Сама эпоха неолита предоставляет массу проблем, которые связаны, прежде всего, с датировками, поскольку до сих пор среди историков четко не определены границы как начала, так и окончания этого периода. Причина этому вероятно заключается в следующем. Прежде всего, это появление зональной исторической неравномерности, которая приводит к тому, что различные регионы развиваются по-разному, ибо переход, как считал ещё известный британско-австралийский историк-марксист Гордон Чайлд (1892-1957), к производящему хозяйству на Ближнем Востоке произошёл ещё 12 тысяч лет назад, а на большинстве других территорий планеты он выявляется археологами значительно позднее.

Тема, поднятая в данной статье, на первый взгляд может показаться частной. Но она имеет прямое отношение к теоретическому базису представлений о развитии человечества.

Согласно господствующей сегодня научной теории, одомашнивание диких растений и переход к производящему хозяйству представлял из себя длительный, но естественный процесс. Это целиком соответствует эволюционистской парадигме, на которой базируется подавляющее число современных наук.

Объяснить, почему данный процесс произошёл одновременно в нескольких изолированных друг от друга регионах мира и именно в конкретный момент времени (т.е. в период неолита, примерно 12-9 тыс. лет назад) современная наука сегодня не может. Все существующие гипотезы являются недостаточно убедительными и не закрывают множество «белых пятен» в этой проблеме.

Несомненно, что данный переход привёл к значительному росту производительности труда и появлению прибавочного продукта. Это способствовало росту численности населения, его концентрации в оседлых поселениях, имущественному расслоению внутри сообществ и возникновению строгой социальной иерархии. Результатом этого явилось образование ранних городов-государств («урбанистическая революция» по Г. Чайлду), т.е. появление первых цивилизаций в том смысле, в котором это понимается современной наукой.

И в рамках рассмотрения данной темы выявляется один противоречивый момент: организованные загонные охоты на стадных животных практиковались в древности в степных и лесостепных зонах. Это Евразийские степи, Великие равнины Северной Америки, степи аравийского полуострова и Средней Азии, пампасы Южной Америки, саванны Африки. Ни в одном из этих регионов не образовалось ни одного очага первичного земледелия и не возникли первые из известных цивилизаций. И это не смотря на богатейшие чернозёмные почвы, как например, на Великой Русской равнине, в прериях США или в восточной пампе Аргентины, которые в новое время стали настоящими зерновыми житницами мирового значения.