Светлана Щеброва. Искусство скифов Алтая и картина мира

Предисловие П. Олексенко: археологические данные действительно свидетельствуют о том, что скифское общество Алтая в I тысячелетии до н. э. имело сложную социальную структуру, которая включала царская (военную) аристократию, жречество, свободных воинов (включая женщин‑воинов) и рабов.

Царская власть. Верхушку общества составляли цари и военная знать. Их статус подчёркивался роскошными погребальными обрядами: в могилы помещали богатое оружие, золотые украшения, лошадей с богато убранными седлами и уздечками.
Жречество. Отдельную влиятельную группу составляли жрецы, которые выполняли сакральные функции, проводили ритуалы и, вероятно, были хранителями мифологических и культурных традиций.
Свободные воины. Основную массу населения составляли рядовые кочевники-воины. Их погребения, как правило, содержат более скромный, но всё же воинский инвентарь — оружие, предметы конского снаряжения. Примечательно, что среди них археологи находят и захоронения женщин-воинов. Это свидетельствует о том, что социальная роль женщин не была ограничена исключительно домашним хозяйством.
Рабы. На низшей ступени социальной лестницы находились рабы, в основном это были военнопленные. Их труд использовался в подсобном хозяйстве.

Все это подтверждается археологией. Ключевым источником информации для исследователей служат погребальные комплексы.

Раскопки скифского кургана

Археологи выделяют несколько типов обрядов, которые чётко маркируют социальное положение умершего:

Элитарные обряды для царей и представителей военно-аристократической верхушки.
Воинские элитарные обряды — для вождей, дружинников, женщин-воинов и детей из знатных семей.
Воинские рядовые обряды — для свободных воинов-кочевников с более скромным погребальным инвентарём.
Рядовые обряды для женщин, детей и тех свободных общинников, чей статус был ниже.

Светлана Яковлевна Щеброва — доцент кафедры теории и истории культуры Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена (Санкт-Петербург), кандидат культурологии, специалист по культуре Евразии и культуре скифо-сибирского мира

Таким образом, социальная стратификация в скифском обществе Алтая была хорошо выражена и находила отражение не только в материальной культуре, но и в погребальных практиках, а также в искусстве.

* * * * *

В современном гуманитарном знании искусство рассматривается как один из регуляторов поступков людей и их отношения друг к другу, к обществу и природе. Любое произведение искусства представляет собой сложную систему знаков, или семиотический текст. Используя структурно-функциональный анализ знаков-символов скифского искусства можно реконструировать особенности картины мира скифов Алтая I тыс. до н.э.

Во II-I тыс. до н.э. в степных и предгорных областях Евразии начался переход к кочевому скотоводству. Причиной этого перехода стал кризис традиционного комплексного хозяйства, вызванный социальными, антропогенными, геоморфологическими и климатическими явлениями, а также «включение скотоводов в широкую систему общественного разделения труда»¹.

Появление меновой стоимости на скот и продукты скотоводства превратило скот в «первую форму денег, легко отчуждаемое богатство»², захватить или уберечь которое можно было только с помощью оружия. В результате война стала для кочевника постоянным промыслом, «видом труда», фактором социального отбора, образом мысли и характера, нормой жизни.

Военные столкновения из-за скота и ценных вещей способствовали быстрому развертыванию процессов имущественной дифференциации и социальной неоднородности кочевого общества. Переход к кочевому образу жизни и перестройка экономики на базе кочевого скотоводства произошли на Алтае, в Минусинской котловине, Забайкалье и Северной Монголии около VII в. до н.э³.

Археологические и палеоэтнографические исследования (XIXXXI вв.) на Алтае⁴ выявили особенности культуры скифо-сибирского мира Евразии, уточнили её периодизацию, реконструировали социальную структуру кочевого общества I тыс. до н.э. Источником реконструкции послужили материалы палеоэтнографии, в частности, полученные при раскопках Пазыркских, Башадарских и Укокских курганов.

Скифский курган. Сверху – разрез Пятого Пазырыкского кургана; внизу – разрез его подкурганной могильной ямы со склепом в виде сруба

В результате изучения археологических, этнографических и палеоэт- нографических материалов выяснено, что скифское общество Алтая I тыс. до н.э. было социально стратифицированным. Социальная структура скифского общества была представлена царями (военная аристократия), жречеством, рядовыми свободными воинами (включая женщин-воинов), а также рабами. Погребальные обряды скифов Алтая можно подразделить на элитарные, воинские элитарные, воинские рядовые и рядовые.

По элитарному погребальному обряду хоронили царей, жрецов, знатных женщин. Для военно-аристократической страты скифского общества предназначались воинские элитарные обряды. В соответствии с воинскими элитарными обрядами хоронили вождей (бывших одновременно воинами и жрецами), военную дружину царя, женщин-воинов, детей, принадлежащих к военно-аристократической страте скифского общества.

В соответствии с воинским рядовым погребальным обрядом хоронили свободных воинов-кочевников. Сопроводительный инвентарь был небогатым, но оружие, одежда и конское погребение в общих чертах повторяют воинский погребальный обряд, характерный для знати. По воинскому обряду хоронили мальчиков-подростков и женщин-воинов. Детей младшей возрастной группы и женщин, не участвующих в военных сражениях, хоронили в соответствии с рядовым погребальным обрядом.

Слева: «Жрица из Субаши». Реконструкция Е.В. Шумаковой; справа – скифо-амазонка. Реконструкция. Художник Е. Край

Археологические материалы выявляют важность военной деятельности для скифского общества, что подтверждается находками оружия в 7073% мужских погребений⁵, в большинстве погребений мальчиков- подростков и, отчасти, женщин. Тема войны есть в петроглифах (сцены сражений, боевые колесницы, всадники, оружие)⁶, «оленных камнях» (памятниках погибшим воинам), элементах декоративно-прикладного искусства, используемых для украшения оружия, головных уборов и одежды воинов.

Преобладание предметов, связанных с военной сферой деятельности, позволяет говорить о «культуре войны» — идеальном образе деятельности, стереотипах сознания и стилях поведения, соответствующих полу, возрасту и социальному статусу кочевника. Так как все явления культуры есть системы знаков, и все они имеют определенное культурное значение, то понятие «культура войны» в данном исследовании можно определить как совокупность знаков, моделирующих сферу военной коммуникации скифов Алтая I тыс. до н.э.

Совокупность идеалов и ценностей культуры войны как интеграторов скифского социума, раскрывается знаками-символами искусства. Во время совершения погребального обряда эмоционально переживаются и усваиваются этнические ценности, нормы и идеалы, осмысливаемые с помощью социальной символики (вербальных, звуковых, вещностно- предметных и других символов). Этнические ценности переосмысливаются как знаки-символы, которые люди используют в целях этноидентификации, и лежат в основе процессов этнической мобилизации⁷.

Головной убор скифского вождя (царя) пазырыкской культуры. V – IV век до Р.Х. Реконструкция. Художник Е. Край

Локализация знаков-символов (изображения хищных птиц, зверей, фантастических животных, выполненные в «зверином стиле») на мужской и женской одежде различна, и соответствует представлениям скифов о строении Вселенной. Верхний мир, согласно скифскому зооморфному коду⁸, был связан с хищными птицами, средний — с копытными животными, а нижний — с рыбами, хищными зверями и фантастическими существами.

Основные знаки-символы, по наличию которых можно судить о принадлежности мужчин к военной аристократии, сосредоточены на головных уборах, шейных гривнах, наборных поясах и оружии. Воинский шлем завершался в виде позолоченной головы хищной птицы. На макушке птичьей головы прикреплялась фигурка коня с рогами козерога — символа возрождения мира. Вторая фигурка коня с рогами козерога прикреплялась к лобной части шлема, а слева — фигурка оленя. Вся композиция размещалась на фоне войлочной поверхности шлема красного цвета — символа войны в Китае и индоиранском мире. Все фигурки животных, а также птиц были позолочены.

Символом власти военной аристократии были позолоченные резные шейные гривны и наборные пояса. На концах гривн укреплялись фигурки хищников — барсов, львиных грифонов, волков. Основными сюжетами пряжек наборных поясов — атрибутов власти⁹, были готовящиеся к прыжку звери кошачьей породы, борьба двух сопоставленных хищников кошачьей породы¹⁰ или борьба копытного с хищным зверем.

Позолоченный пояс скифа-воина

В элитном воинском погребении восьмилетнего мальчика из кургана № 2 могильника Ак-Алаха-1 деревянная пряжка пояса выполнена в виде хищных зверей. На серебряной пряжке вождя-воина из Второго Пазырыкского кургана изображена сцена терзания львом горного козла¹¹. Мотив терзания хищником копытного был широко распространен на седлах и седельных покрышках боевых коней скифской военной аристократии.

Разноцветные войлочные аппликации в виде терзания хищниками (львами, тиграми, волками) или фантастическими грифонами копытных (лосей, оленей, козлов, горных баранов) наиболее полно сохранились в курганах Пазырыка и Укока.

Оружие украшалось изображениями хищных зверей, интерпретируемых исследователями как обереги-талисманы¹², охраняющие воинов и отпугивающие врагов и злых духов. Агрессивность, молниеносная реакция, свирепость и безжалостность хищного зверя соответствовали стремлениям скифов, всадников и воинов, быстро настигнуть и поразить врага. «Звериный стиль» отражал особенности психологии воинов, для которых красивым было то, что гарантирует выживание и победу: «все быстрое, сильное, стремительное»¹³.

В соответствии с характером производственной деятельности знаки- символы, размещаемые на одежде, воплощали идеальные образы, соответствующие социальным ролям мужчин и женщин.

Главным среди образов скифской культуры войны был Фарн¹⁴ — символ воинской доблести и славы. Истоки этого образа уходят в древнюю историю Ирана¹⁵ и Средней Азии, где Фарн представал как бессмертная сущность, душа мира и человека, воплощавшаяся в процессе реинкарнации в Барана, Солнце, Свет, Птицу, Коня, Верблюда, Кабана, Воина. После смерти воина-кочевника его душа виделась перемещающейся по мирам Вселенной в образе хищной птицы-Фарна.

Фарн в скифской культуре — это символ воинской доблести, славы и божественной благодати. По поверьям скифов, после смерти воина его душа после долгих странствий по мирам вселенной обретала облик хищной птицы — именно в таком виде и являлся Фарн.

Обнаруженную в северной части плоскогорья Укок в кургане № 3 могильника Верх-Кальджин-2 мумию молодого воина можно рассматривать как наглядное подтверждение существования образа Фарна в культуре скифов Алтая. Птичий облик воину придавали белая меховая шуба с «хвостом» и войлочный шлем в виде птичьей головы. Блеск и славу Воина-Птицы-Фарна символизировали богатые одежды скифской военной аристократии, дополненные позолотой на украшениях воинских шлемов, шейных гривн и оружия (курганы Катанды, Пазырыка и Укока).

Образу Фарна соответствует символика одежды ребёнка восьми лет, похороненного в соответствии с элитным воинским погребальным обрядом в кургане № 2 могильника Ак-Алаха-1. О популярности образа Фарна в среде рядовых кочевников свидетельствуют найденные археологами воинские шлемы в виде головы птицы и сохранившиеся части одежды воинов.

Вторым образом скифской культуры войны является образ Великой Матери или Великой Богини. С эпохи первобытности у древних народов существовало поклонение этому божеству, возрождающему жизнь. Символом материнского начала Вселенной является погребение скифской «жрицы» на плато Укок в кургане № 1 могильника Ак-Алаха-3.

Основные знаки-символы образа Великой Богини сосредоточены на причёске и головном уборе. Это позолоченные фигурки двух оленей и пятнадцати птиц, прикрепленные к высокому войлочному лепестку, символизирующему Мировое древо — символ плодородия.

Образы Фарна и Великой Матери у скифов Алтая свидетельствуют о разделении труда между мужчинами и женщинами в условиях кочевого хозяйства, повышении роли военной аристократии и мужчины-воина в экономике скифского общества. В целом, в скифских мотивах украшений одежды, головных уборов и оружия выявлены две идеи кочевой культуры: «мужчины существуют для войны, а женщины — для воспроизводства воинов»¹⁶.

Эти идеи воплощались в образах мужской и женской «Вселенных», определяя производственные задачи членов кочевого общества, разграничивая мир на пространство «своего и чужого», оправдывая не только жестокость в сражениях по отношению к врагам, но и законное положение военнопленных, обращенных в рабов и находящихся на самой нижней ступени социальной лестницы скифского общества.

Ссылки

Артамонов М. И. Сокровища саков. (Аму-Дарьинский клад. Алтайские курганы. Минусинские бронзы. Сибирское золото). — М., 1973. — С. 5-6. — (Памятники древнего искусства).
Маркс К. Сочинения. Т. 23. / К. Маркс, Ф. Энгельс. — С. 99.
Грязнов М. П. Древнейшие памятники героического эпоса народов Южной Сибири // Эпоха бронзы и раннего железа Сибири и Средней Азии. — Л., 1961. — 211 с. — С. 7-31, 7. — (Археологический сборник № 3, 1961).
Культуру скифов Алтая исследовали В.В. Радлов, А.В. Адрианов, М.П. Грязнов, С.И. Руденко, С.В. Киселёв, А.П. Окладников, К.Ф. Смирнов, С.С. Сорокин, А.П. Уманский, Л.С. Марсадолов, Е.А. Окладникова, В.И. Молодин, Н.В. Полосьмак, С.Г. Кляшторный, В.А. Кочеев, В.А. Могильников, Д.Г. Савинов, Ю.Ф. Кирюшин, А.А. Тишкин и многие др.
Дашковский П. К. Социальное развитие кочевников Алтая в скифскую эпоху / П. К. Дашковский, А. А. Тишкин // Социально-демографические процессы на территории Западной Сибири (древность и средневековье). Материалы Всесоюзной конференции. — Кемерово : 2003. — С. 74-81^.
Петроглифы Горного Алтая. — Новосибирск : Наука, 1980. — 140 с. — Табл. 61. Участок VIII, рис. 3. — С. 99; Окладникова Е. А. Петроглифы средней Катуни. — Новосибирск : Наука, 1984. — 112 с. — Табл. 26. Ороктой, рис. 2. — С. 90; Окладников А. П.. Петроглифы урочища Сары-Сатак (долина р. Елангаш) / П. Окладников, Е. А. Окладникова, В. Д. Запорожская и др. — Новосибирск, 1982. — 148 с. — Табл. 100. Участок XIII, рис. 18. — С. 145; Петроглифы Чанкыр- келя. Алтай. Елангаш. — Новосибирск : Наука, 1981. — 146 с. — Табл. 33. Участок X, рис. 7. — С. 73; Петроглифы долины реки Елангаш (юг Горного Алтая). — Новосибирск, 1979. — 136 с. — Табл.18. Участок 2, рис. 1. — С. 59.
Окладникова Е. А. Этнос. Общение. Ценность: учеб. пособие. Выпуск II. Этнические ценности : Спецкурс. — СПб., 2004. — С. 46.
Раевский Д. С. Модель мира скифской культуры. Проблемы мировоззрения ираноязычных народов евразийских степей I тыс. до н.э. — М., 1985. — С. 141; Раевский Д. С. Очерки идеологии скифо-сакских племен. Опыт реконструкции скифской мифологии. — М., 1977. — С. 121.
Widengren G. Le symbolisme de la ceinture. — «Iranika Antiqua». — Leiden, 1968, v. 8. — Р. 133, 148-150.; Манцевич А. П. О скифских поясах. — С. 19-30. // СА, VII, 1941. — С. 19.
Могильников В. А. Курган раннего железного века на Чумыше /А. Могильников, А. П. Уманский // КСИА. Вып. 167. Археология Сибири, Средней Азии и Кавказа. — М., 1981. — С. 80-86, 81.
Руденко С. И. Культура населения Горного Алтая в скифское время. АН СССР. Институт истории материальной культуры. — М.; Л., 1953. — С. 124. (Табл. XXVII, 1 и 2).
Граков Б. Н. Скифы. Научно-популярный очерк. — М., 1971. — С. 99-100.
Хазанов А. М. Золото скифов. — М., 1975. — С. 35.
Литвинский Б. А. Кангюйско-сарматский фарн (к историко-культурным связям племен южной России и Средней Азии). — Душанбе, 1968.
Кузьмина Е. Е. Мифология и искусство скифов и бактрийцев: (Культурологические очерки) = Mythology and Art of Scythians and Bactrians: (Essays on cultural history). — М., 2002. — С. 34.
Фейблман Дж. Типы культуры // Антология исследований культуры. Т. 1. Интерпретация культуры. — СПб., 1997. — С. 211. — (Культурология XX век).