В. Кубышкина. Тайное знание масонов как элемент гностической традиции в романе М. Булгакова «Мастер и Маргарита»

Вопрос о гностических реминисценциях в ро­мане М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита» при­влекает внимание многих исследователей. И. Бэлза подчеркивает связь идейного мира произведения с учением богомилов, отсылки к альбигойским ересям, включенным в гностическую традицию, обнаруживает И. Галинская, Дж. Круговой опреде­ляет произведение как «гностический роман», о манихействе в «Мастере и Маргарите» пишет А. Панков [1–4].

Учение масонов, о котором пойдет речь в ста­тье, также причастно к гностической философии, сформировавшейся еще на заре нашей эры – этой проблеме посвящены исследования А. Л. Никитина, Р. Смоули, Т. Чертона, [5–7].

Прежде всего следует подчеркнуть, что сам М. А. Булгаков не был масоном, однако затрагиваемые в «Мастере и Маргарите» вечные вопросы о соотношении Добра и Зла, судьбе незаурядной личности в обществе, чуждом духовных ценно­стей, рассмотрены в контексте мировой культур­ной и философской традиции с привлечением всевозможных источников, в том числе и гностиче­ских.

Знакомство писателя с работами гностического содержания подтверждают крупные ученые. Б. В. Соколов называет несколько таких источни­ков: М. А. Булгаков читал книгу «Масонство в его прошлом и настоящем» (под редакцией С. П. Мельгунова и Н. П. Сидорова, 1914–1915 гг.), более того, профессор Киевской духовной академии А. И. Булгаков в 1903 г. опубликовал статью «Современное франкмасонство в его отношении к цер­кви и государству», с которой «его старший сын был хорошо знаком» [8, с. 399]. «В книге М. А. Орлова „История сношений человека с дьяволом“ (1904), выписки из которой сохранились в булгаковском архиве, рассказывается о псевдомасонских обрядах, взятых из работы Жоржа Батайля и Лео Таксиля „Дьявол в XIX в.“» [8, с. 431].

«В конце 1927 г. в Ленинграде была раскрыта боль­шая масонская организация. Об этом писали в га­зетах известные журналисты братья Тур. Булгаков внимательно следил за такого рода публикациями» [9, с. 60].

«Среди напечатанных впервые в 1933 г. доку­ментов декабриста Батенькова Булгаков мог про­честь его „Записку о масонстве“, в которой, между прочим, говорилось: „Масоны сохраняют предание, что в древности убит злодеями совершенный мастер, и надеются, что явится некогда мастер, не умом только перешедший через смерть, но и всем своим бытием“» [10, с. 302–303].

Цель статьи – анализ некоторых масонских мо­тивов в связи с гностической традицией, раскрывающий идейно-художественное своеобразие романа «Мастер и Маргарита». Новизна работы состоит в осмыслении отраженного в произведении масон­ского учения через гностическую символику.

Мастер

Итак, Мастер – один из главных героев романа и в то же время носитель одноименной масонской степени. Согласно легенде, в возведении Храма Соломона участвовали три степени каменщиков: ученики, товарищи, мастера, принадлежность к ко­торым определялась знанием тайного слова. За ра­боту строителям платили в соответствии с рангом. Чтобы получить большую награду, три каменщика низших степеней решили узнать слово мастера у Адонирама, но, не получив ответа, убили его.

В гностическом учении известны три категории адептов: телесные люди, душевные и духовные (пневматики). Именно последняя группа считалась элитарной, поскольку владела гнозисом.

В романе избранничество Мастера определяется его писательским даром: «Она слишком высокого мнения о том романе, который я написал» [11, с. 471].

Создание романа о Пилате, повлекшее за собой гнет атеистического общества, – и дар, и прокля­тие Мастера. В своем произведении герой прибли­жается к открытию Истины о мире. А. Зеркалов, основываясь на исторических работах, знакомых также М. А. Булгакову, заключает, что образ Иешуа объединяет в себе противоречивые традиции Талмуда и Нового Завета. Например, талмудические иудаисты, отрицавшие Христа, дали ему созвучное определению «Из Назарета» прозвище Ноцри (именно так зовут Иешуа), означающее отверженного, подобного отрубленной ветви («нохри» – язычник). «Его [М. А. Булгакова] позиция неприемлема для обеих конфессиональных верований… <…> По-моему, он считал, что суть Христовой проповеди независима… от идеологических рас-прей, … от мистических одежд, в которые принято облекать Иисуса, в том числе от его мистического происхождения» [12, с. 66–67].

Трактовка учения вне определенной религиоз­ной традиции созвучна мысли профессора А. И. Булгакова, определявшего в статье о масонстве один из путей достижения всеобщей гармо­нии: «Оно … стремится создать новую веру, утверждающуюся… на том всеобщем начале, которое можно найти во всякой религии, т. е. на вере в Ве­личайшее бытие, Личное Существо, Строителя вселенной» [13, с. 436]. Устранение противоречий способствует объединению всех людей в братство, высшая миссия которого – нравственное самосовершенствование, помощь ближнему и создание рая на земле. Масонство должно «обеспечить духу господство над формой, свободе – господство над авторитетом» [13, с. 428–429].

Таким образом, созданный Мастером образ Спа­сителя – прежде всего образ проповедника всеоб­щего этического учения: «Злых людей нет на свете»; «Правду говорить легко и приятно», «Человек перейдет в царство истины и справедливости, где вообще не будет надобна никакая власть» [11, с. 248, 250, 251].

В гностицизме Христос восстанавливает изна­чально нарушенный порядок за пределами земного бытия. В традиции Валентина (наиболее полно представляющей гностическое мировидение) Хри­стос – эон, символизирующий мужское начало, составляющий пару Софии, падшему эону, дерзнувшему познать Верховного Творца. Выбыв из Плеромы, целостность которой предопределена стро­гим количеством эонов, София нарушила единообразие. «Христос создал новую гармонию в Плероме, посвятив Эоны в непознаваемость Отца, т. е. принеся им гносис… и примирив их с их распределенными ролями, так что осознание духовного единства, объединившего их во всех их различиях, больше не позволяло возникнуть отдельным стремлениям» [14, с. 282]. Спасение состоит в мире и согласии, дарующих рай на земле (для ма­сонов) и космический порядок (для гностиков). Единый мотив двух философских учений – восста­новление утраченного единства, при котором часть возвращается к целому.

Незаурядный герой, владеющий гнозисом (Мастер), ощущает себя чуждым земному миру. Пнев­матик тоскует по космической родине, в него заронена божественная искра – такая же часть грандиозного космического целого, над которым властвует Бог-Отец.

«Жил историк одиноко, не имея нигде родных и почти не имея знакомых в Москве» [11, с. 343]. Проявляется гностический мотив заброшенности во враждебный материальный мир. Мрачная об­становка в квартире Мастера и непреодолимое чув­ство страха свидетельствуют о победе земного бы­тия над духовной сферой. Страх темноты, терзающий героя, также символичен. Темнота и у гности­ков, и у масонов – антитеза знанию, «антигнозис». В словах Мастера «У меня нет больше фамилии… я отказался от нее, как и вообще от всего в жизни. Забудем о ней» очевидно порабощение духа бренной материей. Отказ от имени равносилен утрате индивидуальности, растворению неповторимого «Я» в однообразии, что влечет за собой гибель. У масонов смерть мастера трактуется как «печаль по исчезновении истины из среды людей» [11, с. 342–343; 15, с. 58].

Таким образом, Мастер предстает как герой-пневматик, владеющий Истиной (гнозисом), но одолеваемый силами физического мира.

Воланд

Творимое Воландом, представителем Зла, благо также подчинено столь чтимому масонами этическому принципу. Всякий, терпящий бедствия от свиты Сатаны, получает заслуженное наказание. С точки зрения гностической философии, Дья­вол – носитель знания (например, офиты поклоня­лись библейскому Змею как носителю тайного зна­ния о добре и зле). Его появление в Москве 30-х гг. – не только доказательство существования Сата­ны, но и напоминание о противоположных Силах, позабытых советскими людьми.

Примечательна связь Воланда, пришельца из трансцендентного мира, с Мастером, готовящимся к посвящению.  На портсигаре Сатаны выведен масонский треугольник с буквой «W», зеркально отражающей вышитую на шапочке Ма­стера «М». Графика букв также напоминает соеди­ненные циркуль и наугольник. «Циркуль… изображал солнце, а наугольник – часть земного шара, освещенного солнцем. В этом пространстве, меж­ду циркулем и наугольником, надлежало искать истинных масонов» [16, с. 95]. Воланд, словно гно­стический вестник, «подготавливает дорогу для восходящих душ» [14, с. 131].

Встреча с Дьяволом объединила Мастера и Ива­на Бездомного получением метафизического опы­та, подтверждающего существование Добра и Зла. Мастер – кандидат на получение высшей масон­ской степени (пневматик, предчувствующий Исти­ну), Иван – ученик (как его и называет Мастер), и преемственность между ними формирует пред­ставление о двух героях как связанных между со­бой духовных архетипах (заслуживает внимания название главы «Раздвоение Ивана»). Прохождение очередной ступени развития открывает пере­ход в более высокие сферы мира (масонское пред­ставление об иерархии миров перекликается с гно­стической системой 365 небес, равных году или эону в трактовке гностика Василида).

Маргарита

Но отягощенному бременем земного бытия Мастеру необходима помощь, чтобы прорваться в трансцендентный мир. Роль проводника исполня­ет Маргарита. Она вдохновляет возлюбленного на­писать роман и пытается спасти рукопись из огня. Красота, женственность и бездетность сближают Маргариту с гностической Софией. В масонских обрядах посвящаемому требовалось избрать себе подругу и «сочетаться чистым и священным браком с премудростью, с небесной девой Софией» [16, с. 94]. Мастер не случайно называет возлюбленную «тайной женой» [11, с. 346]. Еще одна реминисценция подсказана именем: Маргарита – «жемчужина». Наследие гностиков сохранило «Гимн жемчужине», в котором главный герой, пережив забвение, нахо­дит утерянную премудрость-жемчужину.

Маргарита, как и ее мистический прототип, тяготится физическим существованием, ее жизнь пу­ста, до встречи с избранником она помышляла о самоубийстве.

Земное бытие, «испортив» чистую духовность Мастера, поселив в нем страх и пассивность, отри­цательно повлияло и на его возлюбленную: герои­ня предлагает отравить Латунского, а став ведь­мой, устраивает погром в квартире критика, при­чем повествователь с ужасом предполагает крова­вый исход событий, если бы Латунский в тот вечер не ушел на похороны Берлиоза.

Маргарита согласилась быть хозяйкой на балу у Сатаны после того, как Азазелло процитировал роман о Пилате, с точки зрения масонской тради­ции служивший секретным посланием, помогающим братьям Ордена узнать друг друга.

Воссоединение с Мастером знаменует обретение утраченного гнозиса (Маргарита хранит остат­ки сожженной рукописи). Это возможно при усло­вии соблюдения семи «должностей», среди кото­рых масоны называют три первостепенные. «Испытуемый должен позволить завязать себе глаза» – оказавшуюся в квартире № 50 Маргариту поразила «та тьма, в которую она попала» [16, с. 89; 11, с. 438]. Тьма, по воззрениям масонов, символизи­рует тленное тело, скрывающее в себе божественную искру, поэтому «желающий света должен пре­жде узреть тьму» [16, с. 88].

Второе условие – «снять верхние одежды, эти отличия земной жизни» [16, с. 89]. «Маргарита вы­скочила из халата одним прыжком и широко зачерпнула легкий жирный крем и… начала втирать его в кожу тела» [11, с. 422]. Разрыв земных связей оз­начает переход в качественно иное духовное состо­яние – Маргарита сообщает мужу в записке: «Я стала ведьмой от горя и бедствий, поразивших меня» [11, с. 423]. Кульминацией превращения ста­новится ночной полет: воздушное путешествие противопоставлено привязанности к земле, «нижнему» миру. Презрение к телу испытывали и не­которые гностики, аскетизм которых был порой чрезмерен. Обличитель ересей Епифаний расска­зывает о секте, считавшей рождение злом: «Если случится, что какая-либо женщина забеременеет, то они извлекают неродившийся плод…, говоря, что так они обманули архонта, не дав несчастной душе воплотиться, спасая ее тем самым от мучений» [17, с. 49].

Третья «должность» – «отдать все деньги и драгоценности», что и делает Маргарита, прося Наташу забрать все ее вещи себе на память.

Гости на балу – выходящие из преисподней мертвецы. В масонской традиции новичка вводят в комнату с искусственным покойником, символизирующим смертную плоть, в которой сияет бес­смертный луч мудрости. Согласно легенде, после убийства Адонирама мастера решили изменить тайное слово высшей степени, и, обнаружив в зем­ле тело погибшего, они вскричали «Макбенат», что означает «плоть отделяется от костей». Это и стало новым кодовым словом масонов, в котором зало­жена идея, что «дух должен отделиться от всего истлевающего, греховно-бренного, дабы обрести высшую Премудрость всеведения» [16, с. 103].

Таким образом, инициация героини романа М. А. Булгакова осуществилась через символический обряд смерти и возрождения.

Извлечение Мастера также требует соблюдения обряда. «Зеленоватый платок ночного света», в котором по просьбе Маргариты появился Мастер, ассоциируется с ритуальным ковром масонов. «Под убиенным мастером разумелись все мученики идеи», что отчетливо характеризует булгаковского героя, пострадавшего за свою правду [15, с. 58].

Свет и покой

Тайное знание масонов равнозначно откровению гностиков, что неоднократно подтверждается в работах исследователей: «Великие избранники именовали себя „сынами света“, коим открыто Ве­ликое знание, Gnosis, познание тайн бытия» [16, с. 106].

В произведении М. А. Булгакова ярко выражена взаимосвязь скрытой Истины с символом Света, ключевой категорией в учении масонов. Поиск света – путь возвышения духа и окончательного освобождения от власти физического мира. Спасаясь от спрута, Мастер освещает комнату светом, от Геллы и Варенухи спасает Римского крик пету­ха, возвещающий восход солнца.

Герои прошли символические обряды посвяще­ния, но почему им недоступен свет? Предположи­тельно, роман Мастера не окончен, в нем отсутст­вует ключевой эпизод воскрешения Иешуа, подтверждающий истинность бытия Бога и учения о спасении. Мастер отказывается довести возложенное на него дело до конца: «У меня больше нет никаких мечтаний и вдохновения тоже нет…, ни­что меня вокруг не интересует…, меня сломали, мне скучно, и я хочу в подвал» [11, с. 476]. Уныние и признание своего поражения перед враждебным земным миром препятствует возвышению духа Ма­стера и его переходу в высшую степень Рыцаря Кадоша, символизирующую сверхчеловека. Степень связана с образом магистра Ордена тамплиеров Жака де Моле, погибшего на костре, но воплощенного в новом Рыцаре, чтобы «восстановить попранную справедливость… <…> Для Рыцаря Кадоша долг – это „дхарма“, устремленность осуще­ствить смысл своего существования путем реализации всех возможностей своей личности… Рыцарь… должен претворять на практике знания, по­лученные им в храме…» [5, с. 91].

Примечательно, что тема рыцарства в творчестве М. А. Булгакова разрабатывалась писателем в период создания пьесы «Дон Кихот». Е. Н. Шустова утверждает, что «не жалея жизни, собствен­ной крови, он стремится в путь на поиски счастья для всего человечества. Именно эти мысли… Дон Кихота во многом совпадают с установками Ие­шуа в романе «Мастер и Маргарита» [18, с. 76]. Мастер не похож на высший духовный архетип, олицетворяемый Иешуа. В отличие от Иешуа, ко­торый, как и его герой-предшественник – Дон Кихот, «знает свое призвание» [18, с. 76], Мастер от­казывается от своего высокого «рыцарского» предназначения.

Миссия героя – сообщить людям о Боге, о Спасении, однако герой отказывается открывать Исти­ну, отказывается предельно использовать свое вы­сокое дарование. В этом отступничестве говорит слабость сломленного человека, который в обретении гнозиса ограничился человеческой правдой: его роман оканчивается прощением Пилата. Таким образом, в отличие от Маргариты, Мастер не порывает с земным миром, поскольку выводит на пер­вый план этическую проблему покаяния, регулирующую человеческие взаимоотношения, но не вникает в тайны мироздания.

Маргарита разделила участь возлюбленного, поскольку не сумела полюбить все человечество, как того требовали масонские предписания: «Вообще вы все мне так надоели, что я выразить вам этого не могу, и так я счастлива, что с вами расстаюсь! Ну вас к чертовой матери!» [11, с. 424].

Таким образом, в романе «Мастер и Маргарита» можно отметить влияние мотивов масонского учения, тесно связанного с гностической традицией-идеей о тайном спасительном знании, доступном элитарной группе посвященных. Знание «о непознаваемости Творца» – гностический каламбур, объясняющий кажущееся на первый взгляд отсутствие Бога в мире романа. Отец всего сущего отстранен от земной жизни, которая про­изошла вследствие роковой ошибки Софии. Несовершенство человеческого мира подтверждает царящий в нем «антигнозис» – продукт атеистиче­ского общества, в котором достаточно сложно за­явить об Истине и еще сложнее самоотверженно бороться за нее. Для этого нужна неимоверная сила духа, которой Мастер не имел, предпочтя све­ту гнозиса долгожданный покой.

Литература:

Бэлза И. Ф. Генеалогия «Мастера и Маргариты» // Контекст. М., 1978. С. 156–248.

Галинская И. Альбигойские ассоциации в «Мастере и Маргарите» М. А. Булгакова // Известия АН СССР. М.: Наука, 1985. Т. 44. № 4. С. 366–378.

Круговой Г. Гностический роман М. Булгакова // Новый журнал, 1979. № 134 (март). С. 47–81.

Панков А. Манихейство и смех в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита» URL: http://doxa.onu.edu.ua/Doxa7/162–169.pdf (дата обращения: 29.09.2015).

Никитин А. Л. Мистики, розенкрейцеры и тамплиеры в Советской России. М.: Аграф, 2000. 209 с.

Смоули Р. Гностики, катары, масоны, или Запретная вера / Ричард Смоули; пер. с англ. Н. М. Забилоцкого. М.: АСТ: АСТ МОСКВА, 2008. 318 с.

Чертон Т. Гностическая философия от древнейшей Персии до наших дней. М., 2008. 466 с.

Соколов Б. Расшифрованный Булгаков: тайны «Мастера и Маргариты». М.: Эксмо: Яуза, 2010. 608 с.

Соколов Б. В. К вопросу об источниках романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» // Философские науки, 1987. № 12. С. 54–64.

Лакшин В. Роман М. Булгакова «Мастер и Маргарита» // Новый мир, 1968. № 6. С. 289–310.

Булгаков М. А. Белая гвардия: Роман; Мастер и Маргарита: Роман; Собачье сердце: Повесть; Рассказы. Чечено-Ингушское книжное издательство, 1988. 736 с.

Зеркалов А. Евангелие Михаила Булгакова. 3-е изд. М.: Текст, 2006. 191 с.

Булгаков А. Современное франкмасонство в его отношении к церкви и государству // Труды Киевской духовной академии, 1904. № 12. С. 423–448.

Йонас Г. Гностицизм. СПб: «Лань», 1998. 384 с.

Соколовская Т. О. Масонские системы / Масонство в его прошлом и настоящем. В 2 тт.: Т. 2 / Репринтное воспроизведение издания 1914–1915 гг. М.: СП «ИКПА», 1991. С. 52–80.

Соколовская Т. О. Обрядность вольных каменщиков / Масонство в его прошлом и настоящем. В 2 тт.: Т. 2 / Репринтное воспроизведе­ние издания 1914–1915 гг. М.: СП «ИКПА», 1991. С. 80–118.

Афонасин Е. В. Античный гностицизм. Фрагменты и свидетельства. СПб.: Издательство Олега Абышко, 2002. 368 с.

Шустова Е. Н. «В поисках утраченного…» (пьеса М. Булгакова «Дон Кихот» в свете архивных материалов). Часть первая // Вестн. Том-ского гос. пед. ун-та (TSPU Bulletin), 2001. Вып. 1 (26). С. 74–78.

Источник

Публикация на Телеграф

• Ключевые слова: В. Кубышкина, Тайное знание масонов, как элемент, гностической традиции, в романе, М. Булгакова, «Мастер и Маргарита»,