Александр Мосякин. Запретная тема в СССР: почему Маркс и Энгельс ненавидели славян, и русских особенно

Начало см. в пред. статье Александр Мосякин. Русофобия и славянофобия марксизма

Наверное, не надо кого-либо убеждать в том, что марксизм (сам по себе, без ленинизма) прямо повлиял на ход исторического процесса в России. С этим трудно не согласиться, поэтому давайте поглубже вникнем в эту ранее запретную тему, прочтя изданные в СССР тома сочинений Маркса и Энгельса и осмысляя написанное там.

«Реакционные народы исчезнут с лица земли…»

Взрыв ненависти к славянам и Российской империи у Маркса и Энгельса возник после поражения европейских революций 1848–1849 годов. Эти события, вспыхнувшие весной 1848 года по всей Европе (во Франции, Австрийской империи, на Сицилии и в Итальянских государствах, в Южной Пруссии, Польше, Валахии и Молдавии) и названные «весной народов», выразились в форме неповиновения существующей власти, вооруженных восстаний и декларирования новой государственности.

Вспыхнувшие сразу во многих местах движения носили антифеодальный и национально-освободительный характер. Участники выступлений требовали свержения монархии (во Франции), национального освобождения (в Австрийской империи) и объединения (Германия, Италия) или выделения из существовавших государств (Венгрия, Польша), а также требовали демократизации общественной жизни.

Катализаторами общеевропейской «смуты» стали выступления в январе 1848 года на Сицилии и антимонархическая революция во Франции. Весной революционные выступления охватили почти всю Европу и всюду казались близкими к успеху. Во Франции монархия снова была свергнута и сменилась республикой.

В ряде крупных немецких и итальянских государств, а также в Австрии были приняты либеральные конституции. Вена предоставила венграм и чехам автономию и национальный статус. Казалось, что на революционной волне возникнут итальянское и германское государства, которые быстро сформируют единые нации.

Единственная сохранившаяся страница рукописи первого черновика «Коммунистического манифеста»

Но летом 1848 года среди революционеров произошел раскол. Немецкие реформаторы бесконечно спорили о дальнейших действиях, не закрепив первоначальный успех. Во Франции разразились уличные бои между реформаторами среднего класса буржуазии и пролетарскими радикалами, призывавшими к коммунистической революции, идеологи которой написали «Манифест Коммунистической партии».

По Европе забродил «призрак коммунизма», разбивший единую революционную волну. Воспользовавшись этим, осенью 1848 года застигнутые врасплох аристократы и их сторонники перешли в контрнаступление. Летом 1849 года революционеры потерпели ряд поражений.

К власти в Европе вернулись прежние политические силы, а многие лидеры революций были убиты или ушли в изгнание. Европейские революции были подавлены, хотя некоторые социальные реформы остались в силе, а национальные движения в Германии, Италии и Венгрии позже достигли своих целей.

Эти события оказали существенное влияние на ход политических процессов в Европе. Они потрясли Австрийскую империю, представлявшую собой многонациональное государство с сильными центробежными тенденциями, управляемое Габсбург-Лотарингским домом, вышедшим из Священной Римской империи.

Стремясь укрепить центральную власть в «рыхлом» государстве, немецкая верхушка Вены опиралась на сохранение и упрочение социально-экономической гегемонии этнических немцев, составлявших менее четверти населения империи при славянском большинстве, а потому имперские власти проводили политику германизации.

Особую роль в этом процессе играли немецкие города и крепости в центре, на севере и востоке страны, основанные в ходе саксонской колонизации XII–XIII веков.

Карл Маркс в 1861 году

Но политика германизации натолкнулась на сопротивление со стороны национальных меньшинств и народов, которые до вхождения в Австрийскую империю имели давнюю историю собственной государственности (венгры, чехи, поляки).

Особенно сильным оказалось сопротивление венгров, вылившееся в 1848 году в национальное восстание, в подавлении которого (по просьбе австрийского императора Франца-Иосифа I) участвовали посланные Николаем I русские войска. Поражению венгерского восстания также способствовала пассивная позиция населявших империю славянских народов, не оказавших венграм должной поддержки.

Тогда же среди угнетаемых немцами славян возникло общественное движение панславизма^[12], основанное на идее национального освобождения славянских народов Восточной и Южной Европы, получившая поддержку в России на общественном уровне и во власти.

Панславизм стал одной важных идеологем российской внешней и внутренней политики. Одним из идеологов панславизма был русский мыслитель и революционер, теоретик народничества и социального анархизма М. А. Бакунин.

Маркс и Энгельс сочли славян виновными в поражении общеевропейской революции. Энгельс в те дни написал:

«За это трусливое, подлое предательство революции мы (это кто, немцы? – А. М.) когда-нибудь еще жестоко отомстим славянам»^[13].

Основоположники коммунистической идеологии возненавидели славян (исключая поляков)

Основоположники коммунистической идеологии возненавидели славян (исключая поляков), их стремление к объединению и выдвинули теорию в духе Гобино о революционных (прогрессивных) и контрреволюционных (реакционных) народах, призывая к беспощадной войне первых против вторых.

К прогрессивным народам немецкий еврей Маркс (чьи потомки испытают на себе «цивилизованность» европейцев) и чистокровный немец Энгельс отнесли «большие» и «жизнеспособные» народы Европы, а к реакционным – малые славянские народы (жившие в империях Габсбургов и Османов) и «варваров-московитов», как по европейской традиции называли русских людей эти два европейца.

Между тем на волне революций 1848 года у славянских народов возникла тяга к объединению, выразившаяся в идеологии панславизма, которую Маркс и Энгельс восприняли в штыки. В январе 1849 года Ф. Энгельс опубликовал в газете Neue Rheinische Zeitung (№ 194) статью «Борьба в Венгрии», где дал такое определение панславизму:

«Панславизм возник не в России или Польше, а в Праге и в Аграме^[14]. Панславизм – это союз всех малых славянских наций и национальностей Австрии и, во вторую очередь, Турции для борьбы против австрийских немцев, мадьяр и, возможно, против турок…

Панславизм по своей основной тенденции направлен против революционных элементов Австрии, и потому он заведомо реакционен. Эту реакционную тенденцию панславизм немедленно обнаружил двойным предательством: он принес в жертву своей жалкой национальной ограниченности единственную славянскую нацию, доныне выступавшую на стороне революции, – поляков; он продал себя и Польшу русскому царю.

Непосредственной целью панславизма является создание славянского государства под владычеством России от Рудных и Карпатских гор до Чёрного, Эгейского и Адриатического морей – государства, которое, помимо немецкого, итальянского, мадьярского, валашского, турецкого, греческого и албанского языков, охватывало бы приблизительно еще дюжину славянских языков и основных диалектов.

Всё это вместо взятое связывалось бы не теми элементами, которые до сих пор связывали Австрию и способствовали ее развитию, а абстрактными качествами славянства и так называемым славянским языком, разумеется общим для большинства населения. Но где существует это славянство, как не в голове некоторых идеологов, где существует “славянский язык”, как не в фантазии гг. Палацкого, Гая и К° и отчасти в старославянском богослужении русской церкви, не понятном уже ни одному славянину?

В действительности все эти народы находятся на самых различных ступенях цивилизации, начиная с довольно высоко развитой (благодаря немцам) современной промышленности и культуры Богемии и кончая почти кочевым варварством хорватов и болгар; поэтому в действительности все эти нации имеют самые противоположные интересы.

В действительности славянский язык этих десяти-двенадцати наций состоит из такого же числа диалектов, которые большей частью непонятны друг для друга и могут быть даже сведены к различным основным группам (чешская, иллирийская, сербо-болгарская); вследствие полного пренебрежения к литературе, из-за некультурности большинства этих народов эти диалекты превратились в настоящий простонародный говор и, за немногими исключениями, всегда имели над собой в качестве литературного языка какой-нибудь чужой, неславянский язык. Таким образом, панславистское единство – это либо чистая фантазия, либо, – русский кнут»^[15].

Фридрих Энгельс между 1840 и 1859 годами

В этой цитате виден германофильский расизм Энгельса. Под «элементами, которые до сих пор связывали Австрию и способствовали ее развитию» он подразумевает немцев, а к «некультурным народам» относит славян, которым в противостоянии с германским миром нужен «русский кнут». А дальше, говоря о венгерском восстании, Энгельс пишет:

«Даже с падением Будапешта у мадьяр останется еще большая нижневенгерская степь, местность, как бы нарочно созданная для кавалерийской партизанской войны и имеющая множество почти неприступных пунктов среди болот, где мадьяры могут закрепиться. А мадьяры, почти все мастера верховой езды, обладают всеми качествами для ведения такой войны.

Если императорская армия осмелится вступить в эту пустынную область, где она должна будет весь свой провиант получать из Галиции или Австрии, ибо здесь она буквально ничего не найдет, то трудно сказать, как она сможет там удержаться… Дело мадьяр далеко не так плохо, как хочет нас уверить подкупленный черно-желтый (цвета флага Австрийской империи. – А. М.) энтузиазм.

Они еще не побеждены. Но если они и падут, то падут с честью, как последние герои революции 1848 года, и поражение это будет лишь временным. Тогда на один момент славянская контрреволюция нахлынет на австрийскую монархию со всем своим варварством, и камарилья увидит, каковы ее союзники.

Но при первом же победоносном восстании французского пролетариата, которое всеми силами старается вызвать Луи-Наполеон, австрийские немцы и мадьяры освободятся и кровавой местью отплатят славянским варварам. Всеобщая война, которая тогда вспыхнет, рассеет этот славянский Зондербунд и сотрет с лица земли даже имя этих упрямых маленьких наций.

В ближайшей мировой войне с лица земли исчезнут не только реакционные классы и династии, но и целые реакционные народы. И это тоже будет прогрессом»^[16].

«Контрреволюционные» славянские народы (кроме поляков), по мнению Энгельса, должны исчезнуть с лица земли!

То есть в грядущей всеевропейской войне должны исчезнуть «не только реакционные классы и династии, но и целые реакционные народы», к коим Энгельс относит славян, и это, по его мнению, «будет прогрессом». «Контрреволюционные» славянские народы (кроме поляков), по мнению Энгельса, должны исчезнуть с лица земли! Сравните это с цитатой из речи Гиммлера перед войсками СС, отправлявшимся в 1941 году на Восточный фронт (под Ленинград):

«Это война идеологий и борьба рас. На одной стороне стоит национал-социализм: идеология, основанная на ценностях нашей германской, нордической крови. Стоит мир, каким мы его хотим видеть: прекрасный, упорядоченный, справедливый в социальном отношении, мир, который, может быть, еще страдает некоторыми недостатками, но в целом счастливый, прекрасный мир, наполненный культурой, каким как раз и является Германия. На другой стороне стоит 180-миллионный народ, смесь рас и народов, чьи имена непроизносимы и чья физическая сущность такова, что единственное, что с ними можно сделать, – это расстреливать без всякой жалости и милосердия»^[17].

Заговор марксистов?

Оставлю это без комментариев.

О беспощадной борьбе со славянством и «московитами», которые якобы стоят на пути европейских революций и исторического прогресса, Энгельс пишет и в других своих работах. В феврале 1849 года он печатает в газете Neue Rheinische Zeitung статью «Демократический панславизм», в которой, анализируя причины неудач европейских революций и полемизируя с Бакуниным, предельно откровенно излагает свои взгляды на славянство, Россию и русский народ. Энгельс констатирует:

«Горький опыт привел к убеждению, что “братский союз европейских народов” может быть осуществлен не при помощи пустых фраз и благих пожеланий, а лишь при помощи радикальных революций и кровавой борьбы; что речь идет не о братском союзе всех европейских народов под одним республиканским знаменем, а о союзе революционных народов против контрреволюционных, союзе, который может быть осуществлен не на бумаге, а только на поле сражения.

Во всей Западной Европе этот горький, но необходимый опыт уничтожил всякое доверие к ламартиновским^[18] фразам. Напротив, в Восточной Европе всё еще существуют фракции, якобы демократические, революционные фракции, которые продолжают служить эхом этих фраз и сентиментальных чувств и проповедовать евангелие братства европейских народов. Эти фракции… суть демократические панслависты различных славянских народов»^[19].

Затем он пишет:

«В чем же состоят великие, страшные преступления немцев и мадьяр против славянской национальности? Мы не говорим здесь о разделе Польши, который сюда не относится, мы говорим о “вековой несправедливости”, якобы причиненной славянам. Немцы снова отвоевали на севере у славян прежде немецкую, а впоследствии славянскую область от Эльбы до Варты; это завоевание было обусловлено “географическими и стратегическими соображениями”, вытекавшими из раздела Каролингской монархии.

Британская карикатура на дикую Московию

Эти славянские области полностью германизированы; дело это уже сделано и не может быть исправлено, разве только панслависты разыщут исчезнувшие сербский, вендский и ободритский языки и навяжут их жителям Лейпцига, Берлина и Штеттина. Но что указанное завоевание было в интересах цивилизации, – этого никто до сих пор не оспаривал»^[20].

То есть Энгельс оправдывает онемечивание славян, живших в междуречье Эльбы и Варты тем, что это было сделано «в интересах цивилизации». Это чистой воды расизм! Точно так же английские колонизаторы оправдывали (и оправдывают) завоевание Индии и других британских колоний. Это англосаксонская расовая теория «окультуривания диких народов» (по Киплингу, «бремя белого человека»), которую в отношении славян применяет Энгельс, опять же предваряя идеологию вождей Третьего рейха.

Читаем дальше его статью. Энгельс пишет:

«У всех панславистов национальность, т.е. фантастическая общеславянская национальность, стоит выше революции. Панслависты согласны примкнуть к революции при условии, чтобы им разрешено было объединить в самостоятельные славянские государства всех славян без исключения, не считаясь с насущнейшими материальными потребностями. Если бы мы, немцы, выставили такие же фантастические условия, далеко бы мы зашли!

Но революция не позволяет ставить себе никаких условий. Приходится либо быть революционером и принимать последствия революции, каковы бы они ни были, либо броситься в объятия контрреволюции и в одно прекрасное утро очутиться, быть может, против собственного желания, в одном лагере с Николаем [I] и Виндишгрецем^[21].

Мы и мадьяры должны гарантировать австрийским славянам их самостоятельность – этого требует Бакунин… От нас и других революционных наций Европы требуют, чтобы мы гарантировали силам контрреволюции беспрепятственное существование непосредственно у наших ворот, гарантировали им свободное право устраивать заговоры и вооружаться против революции; мы должны в сердце Германии создать контрреволюционное чешское государство (его уничтожил в 1939 г. Гитлер. – А. М.), мы должны сломить силу немецкой, польской и венгерской революций при помощи вклинившихся между ними русских аванпостов на Эльбе, на Карпатах и на Дунае!

Ненависть к русским у немца Энгельса была «первой революционной страстью», к которой потом добавилась ненависть к другим славянским народам

Мы не намерены делать этого. На сентиментальные фразы о братстве, обращаемые к нам от имени самых контрреволюционных наций Европы, мы отвечаем: ненависть к русским была и продолжает еще быть у немцев их первой революционной страстью; со времени революции к этому прибавилась ненависть к чехам и хорватам, и только при помощи самого решительного терроризма против этих славянских народов можем мы совместно с поляками и мадьярами оградить революцию от опасности.

Мы знаем теперь, где сконцентрированы враги революции: в России и в славянских областях Австрии; и никакие фразы и указания на неопределенное демократическое будущее этих стран не помешают нам относиться к нашим врагам, как к врагам»^[22].

Ненависть к русским у немца Энгельса была «первой революционной страстью», к которой потом добавилась ненависть к другим славянским народам, к которым Энгельс, ради европейских революций, хочет применить методы «решительного терроризма», называя славян «нашими врагами» – врагами «прогрессивных» европейских наций (немцев, поляков, мадьяр).

Михаил Александрович Бакунин в 1843 году. Портрет Генриха Детлефа Митрейтера

И, наконец, приведя цитату Бакунина из его «Воззвания к славянам»: «Поистине, славянин не должен ничего потерять, а должен выиграть! Поистине, он должен жить! И мы будем жить. Пока будет оспариваться хотя бы малейшая часть наших прав, пока хотя бы единый член нашего общего организма останется отделенным или оторванным от нас, до тех пор мы будем бороться до конца, до тех пор мы будем беспощадно бороться не на жизнь, а на смерть, пока, наконец, славянство не станет великим, свободным и независимым», – Энгельс восклицает:

«Если революционный панславизм принимает эти слова всерьез и будет отрекаться от революции всюду, где дело коснется фантастической славянской национальности, то и мы будем знать, что нам делать. Тогда борьба, “беспощадная борьба не на жизнь, а на смерть” со славянством, предающим революцию, борьба на уничтожение и беспощадный терроризм – не в интересах Германии, а в интересах революции!»^[23].

Каково?! Неудивительно поэтому, что советские и нынешние российские коммунисты упорно не замечают сей опус Энгельса, в котором он относит славян, живущих в Российской и Австрийской империи, к «самым контрреволюционным нациям Европы», называет их врагами и призывает европейцев к борьбе со славянством «не на жизнь, а на смерть», к «борьбе на уничтожение», к «беспощадному терроризму», то есть призывает к геноциду славян, хотя это слово тогда не употреблялось.

Отсюда вопрос: чем взгляды Энгельса на славян отличаются от концепций идеологов гитлеровского нацизма?! По сути – ничем! Судя по этой статье, славяно- и русофобия уже трансформировались у 28-летнего Энгельса в отравляющее сознание иррациональное чувство, не подлежащее лечению разумом, с которым Энгельс прожил всю жизнь.

***

Вся желчная ненависть Энгельса к России вылилась в статье «Европейская война», написанной в январе 1854 года, накануне вступления Англии и Франции в русско-турецкую войну. В ней автор призывает главные европейские державы прийти на помощь туркам, атаковать Россию в Балтийском и Чёрном морях и пишет:

«То, что должно быть предпринято в Балтийском море, так же самоочевидно, как и то, что должно быть предпринято в Чёрном море. Необходимо любой ценой добиться союза со Швецией, если понадобится, припугнуть Данию, развязать восстание в Финляндии путем высадки достаточного количества войск и обещания, что мир будет заключен только при условии воссоединения этой области со Швецией.

Высаженные в Финляндии войска угрожали бы Петербургу, в то время как флоты бомбардировали бы Кронштадт. Правда, эта крепость занимает очень сильную позицию. Фарватер, ведущий к рейду, едва может пропустить два военных судна, идущие рядом, последние при этом вынуждены подставить свои борты под огонь батарей, расположенных не только на главном острове, но и на небольших скалах, на отмелях и прилегающих островках. Некоторые жертвы не только людьми, но и судами неизбежны…

Но что значат три или четыре линейных винтовых корабля в сравнении с Кронштадтом, этим ключом к Российской империи, овладение которым оставило бы Петербург без защиты? Во что превратилась бы Россия без Одессы, Кронштадта, Риги и Севастополя, если бы Финляндия была освобождена, а неприятельская армия расположилась у ворот столицы и все русские реки и гавани оказались блокированными?

Великан без рук, без глаз, которому больше ничего не остается, как пытаться раздавить врага тяжестью своего неуклюжего туловища, бросая его наобум то туда, то сюда, в зависимости от того, где зазвучит вражеский боевой клич. Если бы морские державы Европы действовали с такой решимостью и энергией, то Пруссия и Австрия могли бы настолько освободиться от русского контроля, чтобы даже примкнуть к союзникам. Ибо обе немецкие державы, чувствуй они себя в безопасности в своем собственном доме, охотно воспользовались бы затруднительным положением России»^[24].

Энгельс призывает все главные европейские державы объявить крестовый поход против России

Энгельс призывает все главные европейские державы объявить крестовый поход против России, к которому могли бы примкнуть Пруссия и Австрия, чтобы «освободиться от русского контроля». Тогда «Россия, вынужденная держать свои войска в Дунайских княжествах и на кавказской границе, оккупировать Польшу, иметь армию для защиты Балтийского побережья и, в особенности, Петербурга и Финляндии, будет располагать весьма малым количеством войск для наступательных операций», а всеевропейская война разбудит всеевропейскую революцию, которая «юношеским порывом опрокинет планы старых европейских держав и их генералов, как это было в 1792–1800 годах»^[25].

Энгельсовскую концепцию превращения общеевропейской войны в общеевропейскую революцию потом возьмут на вооружение левые европейские социалисты. А Ленин в начале Первой мировой войны в своем манифесте «Война и российская социал-демократия» (1914)^[26], ряде статей и выступлений выдвинет программу действий для своей партии, включавшую триединый лозунг: добиваться поражения России в войне, развала Российской империи и превращения империалистической войны в Европе в гражданскую войну в России с целью захвата большевиками власти и построения через пролетарские революции коммунистической утопии на Земле.

Ну а расчет Энгельса на вступление Австрии и Пруссии в Крымскую войну на стороне англо-франко-турецкой коалиции оправдался. Австрийский император Франц-Иосиф I, чей трон в 1849 году спас Николай I, предал своего спасителя и вместе с Пруссией пригрозил России войной.

В апреле 1854 года Австрия подписала союзническую конвенцию с Пруссией, а в июле они совместно потребовали от России вывести войска с территории Молдовы и Валахии, подкрепив свои требования сосредоточением 125 тысяч австрийских войск в Галиции и 180 тысяч прусских войск у границ Польши.

«Punch», 29 сентября 1855 г., «Двуглавая (букв. «рассеченная») ворона в Крыму». Два солдата союзников смотрят на убегающего двуглавого орла. Подпись под рисунком: «Двуглавая ворона в Крыму. Она получила жестокий удар! Гонись за ней!»

Из-за возможного австро-прусского вторжения Россия была вынуждена распылить свои силы и проиграла Крымскую войну. Энгельс лучше, чем русский царь, понимал немецкую душу, в которой жила давняя ненависть к русским. Она жива и сейчас. Посмотрите и послушайте современных немецких политиков, из них так и прёт пещерная русофобия, а в их лицах проглядывает знакомый бородатый лик.

«Жизнеспособные» и «нежизнеспособные» народы

Особое место в сочинениях Ф. Энгельса занимает тема самоопределения европейских народов, где вовсю проявляются его славянофобские взгляды. Весной 1866 года он пишет статью «Какое дело рабочему классу до Польши?» для английской газеты The Commonwealth, где, излагая свой взгляд на эту тему, пишет:

«Право больших национальных образований Европы на политическую независимость, признанное европейской демократией, не могло, конечно, не получить такого же признания в особенности со стороны рабочего класса. Это было на деле не что иное, как признание за другими большими, несомненно жизнеспособными нациями тех же прав на самостоятельное национальное существование, каких рабочие в каждой отдельной стране требовали для самих себя.

Но это признание и сочувствие национальным стремлениям относилось только к большим и четко определенным историческим нациям Европы; это были Италия, Польша, Германия, Венгрия. Франция, Испания, Англия, Скандинавия, которые не были разделены и не находились под иностранным господством, были лишь косвенно заинтересованы в этом деле; что же касается России, то ее можно упомянуть лишь как владелицу громадного количества украденной собственности, которую ей придется отдать назад в день расплаты»^[27].

А в письме К. Каутскому 7 февраля 1882 года Энгельс пишет:

«Панславизм теперь больше, чем когда-либо, наш смертельный враг, несмотря на то что он стоит на краю могилы или именно поэтому. Ведь Катковы, Аксаковы, Игнатьевы и К° знают, что как только царизм будет свергнут и русский народ выйдет на сцену, владычеству их навсегда конец.

Отсюда эта жажда войны в момент, когда в казне пусто и когда ни один банкир не дает русскому правительству ни гроша взаймы. Вот почему все панслависты так смертельно ненавидят поляков: они единственные антипанславистские славяне, следовательно, – предатели святого славянского дела, и должны быть насильно включены в великославянскую царскую империю, будущей столицей которой явится Царьград, то есть Константинополь.

Вы могли бы спросить меня, неужели я не питаю никакой симпатии к малым славянским народам и обломкам народов, разделенных тремя клиньями, вбитыми в славянство: немецким, мадьярским и турецким? В самом деле – чертовски мало…

Только тогда, когда после крушения царизма национальные устремления этих карликовых народов освободятся от связи с панславистскими тенденциями к мировому господству, только тогда мы сможем предоставить им свободу действий, и я убежден, что для большинства австро-венгерских славян достаточно будет шести месяцев независимости, чтобы они стали умолять принять их обратно. Но за этими маленькими народами ни в коем случае не будет признано право, которое они теперь сами себе приписывают»^[28].

Право на самоопределение, по мнению Энгельса, имеют лишь «жизнеспособные» европейские народы

Энгельс в 1879 году

Итак, панславизм и славянство (исключая «антиславистскую» Польшу) Энгельс снова называет смертельным врагом Европы и европейских социалистов, потому что панслависты, выражающие волю славян, стремятся к мировому господству (?!). Право на самоопределение, по мнению Энгельса, имеют лишь «жизнеспособные» европейские народы, а угнетаемым славянским народам Энгельс в этом праве отказывает, потому что они «карликовые» и находятся под сенью большой России, хотя в июне 1848 года он поддержал пражское восстание чехов против германо-австрийского гнета и заклеймил угнетателей^[29].

Но когда чехи и другие славянские народы в своих устремлениях к свободе повернулись к России, они стали для Энгельса врагами, потому что вместе с Российской империей якобы тормозят развитие Европы и угрожают ей. Россию же Энгельс видит не как веками сложившееся сообщество разных народов, а как «владелицу громадного количества украденной собственности» («чужой» земли), которую в момент распада империи придется отдать. Тем самым он отражает давнюю антироссийскую политику Европы, мечтающей о развале России.

«Бороться не на жизнь, а на смерть…»

Славяно- и русофобия имеет место во многих работах Энгельса, концептуально повторяющих изложенное нами выше, поэтому мы не будет их цитировать. Остановимся лишь на его поздней статье «Внешняя политика русского царизма» (1889/1890), где Энгельс написал:

«Мы, западноевропейская рабочая партия, вдвойне заинтересованы в победе русской революционной партии. Во-первых, потому, что царская Российская империя является главным оплотом, резервной позицией и вместе с тем резервной армией европейской реакции; потому, что одно уже ее пассивное существование представляет для нас угрозу и опасность.

А во-вторых, потому… что своим постоянным вмешательством в дела Запада эта империя задерживает и нарушает нормальный ход нашего развития и делает это с целью завоевания для себя таких географических позиций, которые обеспечили бы ей господство над Европой и тем самым сделали бы невозможной победу европейского пролетариата.

Карлу Марксу принадлежит та заслуга, что он первый указал в 1848 году и с тех пор неоднократно подчеркивал, что именно по этой причине западноевропейская рабочая партия вынуждена бороться не на жизнь, а на смерть с русским царизмом»^[30].

Цитата Маркса

Энгельс считает, что само существование Российской империи нарушает нормальный ход европейского развития и делает невозможной победу европейского пролетариата. Отсюда вывод:

«Необходима безжалостная борьба не на жизнь, а на смерть с предательским по отношению к революции славянством… – истребительная война и безудержный террор»^[31].

Это относится ко всем славянским народам и странам, но прежде всего – к России, как главной славянской православной державе, которую основоположники марксизма хотели уничтожить, а с ней и живших в Российской империи славян – великороссов, малороссов и белорусов.

До конца своих дней Энгельс боролся с Россией. В статье «Социализм в Германии» (1891/92) Энгельс ставит задачу перед немецкой социал-демократией:

«Если победа русских над Германией означает подавление немецкого социализма, то в чем же будет состоять при такой перспективе долг немецких социалистов? Следует ли им пассивно подчиниться ходу событий, которые грозят их уничтожить, следует ли им без сопротивления оставить завоеванный пост, за который они несут ответственность перед пролетариатом всего мира? Никоим образом.

В интересах европейской революции они обязаны отстаивать все завоеванные позиции и не капитулировать ни перед внешним врагом, ни перед внутренним. А это они смогут выполнить лишь в непримиримой борьбе с Россией и всеми ее союзниками, кто бы они ни были»^[32].

Немецкие социал-демократы вняли этому завету Энгельса. В годы Первой мировой войны они стали ярыми патриотами Германии, выступавшими за войну с Россией и ее союзниками вплоть до полной победы, что привело к их разрыву с большевиками и их лидером Лениным, который в своих статьях поносил немецких «социал-патриотов», хотя сам боролся «не на жизнь, а на смерть» с русским царизмом, за поражение России в войне, за развал и гибель Российской империи. Выступая в феврале 1915 года на конференции заграничных секций РСДРП в Берне, Ленин изрек:

«Победа России влечет за собой усиление мировой реакции, усиление реакции внутри страны и сопровождается полным порабощением народов в уже захваченных областях. В силу этого поражение России при всех условиях представляется наименьшим злом»^[33].

Это апология предательства по заветам Энгельса, которая привела вождя большевиков к альянсу с Германией^[34].

Александр Мосякин

11 декабря 2025 г

Ссылки

^[12] Панславизм (всеславянство, славянщина) – идеология и национальные движения, сформировавшиеся в первой половине XIX в. в государствах и регионах, населенных славянскими народами, в основе которых лежали идеи о необходимости славянского национального политического объединения на основе этнической, культурной и языковой общности. Эта идеология и национально-освободительные движения преследовались в Австрийской (Австро-Венгерской) империи и поддерживались руководством Российской империи.

^[13] К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения (2-е изд.): в 50 т. Т. 6. М.: ИМЛ при ЦК КПCC; Госполитиздат. 1957. С. 302 (далее: К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения).

^[14] В Праге 2 июня 1848 г. собрался Славянский съезд, к которому М. А. Бакунин выпустил брошюру «Призыв к славянам». На съезде обнаружилась борьба двух тенденций в национальном движении славянских народов, угнетенных империей Габсбургов. Правое, умеренно-либеральное направление, к которому принадлежали руководители съезда (Палацкий, Шафарик), пыталось разрешить национальный вопрос путем сохранения и укрепления Габсбургской монархии. Левое, демократическое направление (Сабина, Фрич, Либельт и др.) выступало против этого и стремилось к совместным действиям с революционно-демократическим движением в Германии и Венгрии. Часть делегатов съезда, принадлежавших к радикальному крылу и принявших активное участие в пражском восстании, подверглась жестоким репрессиям. Оставшиеся в Праге представители умеренно-либерального крыла 16 июня объявили заседания съезда отложенными на неопределенное время. А в Аграме (Загреб) в июне 1848 г. состоялся Собор южнославянских народов, обсуждавший ту же тематику.

^[15] К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Т. 6. С. 181‒182.

^[16] Там же. С. 186.

^[17] Цит. по: Родионов В. Идеологические истоки расовой дискриминации славян…

^[18] А. де Ламартин (Alphonse Marie Louis de Prat de Lamartine; 1790–1869) – «витавший в облаках» поэт французского романтизма.

^[19] К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Т. 6. С. 290.

^[20] Там же. С. 297.

^[21] Князь А. цу Ви́ндишгрец (Alfred Candidus Ferdinand Fürst zu Windisch-Grätz; 1787–1862) – австрийский фельдмаршал, командовавший подавлением восстаний в Праге, Вене и венгерского восстания 1848–1849 гг.

^[22] К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Т. 6. С. 305–306.

^[23] Там же. С. 306.

^[24] К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Т. 10. М., 1958. С. 4–5.

^[25] Там же. С. 5–6.

^[26] Манифест «Война и российская социал-демократия» был опубликован 1 ноября 1914 г. в ленинской газете «Социал-демократ» (№ 33), издававшейся в Швейцарии. –– См.: Ленин В. И. Полное собрание сочинений. 5-е изд. М.: ИМЛ – Госполитиздат. 1967–1975. Т. 26. С. 13-23 (далее: Ленин В. И. Полн. собр. соч.).

^[27] К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Т. 16. С. 160.

^[28] Там же. Т. 35. М., 1964. С. 223–224.

^[29] 18 июня 1848 г. Ф. Энгельс написал в газете Neue Rheinische Zeitung: «Немцы нигде не получают признания и нигде не встречают симпатии. Даже там, где они выступают великодушными апостолами свободы, их отталкивают с горькой насмешкой. И по заслугам. Нация, позволившая превращать себя на протяжении всей своей истории в орудие угнетения всех других наций, – такая нация должна прежде всего доказать, что она действительно стала революционной… Революционная Германия должна была, особенно в отношении соседних народов, отречься от всего своего прошлого. Одновременно со своей собственной свободой она должна была провозгласить свободу тех народов, которых она до сих пор угнетала». – Там же. Т. 5. М., 1956. С. 83‒85.

^[30] К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Т. 22. М., 1962. С. 11. В английском тексте статьи вместо слов «сделали бы невозможной победу европейского пролетариата» напечатано: «под железной пятой царя была бы уничтожена всякая возможность прогресса».

^[31] Цит. по: Шевцов А., Жилин А. Карл Маркс, русофобия… // https://c-eho.info/karl-marks-rusofobiya-i-ulichnye-boi-mestnogo-znacheniya.

^[32] К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Т. 22. М., 1962. С. 259.

^[33] Там же. С. 166.

^[34] См.: Мосякин А. Г. Кто предал Россию: «темные силы» при дворе или большевики? // https://pravoslavie.ru/140112.html; а также: https://www.stoletie.ru/territoriya_istorii/kto_predal_rossiju_temnyje_sily_pri_dvore_ili_bolsheviki_129.htm.

Источник

Публикация на Тelegra.ph

Подписывайтесь нa наш телеграм-канал @history_eco https://t.me/history_eco

См. еще:

• Ключевые слова: Карл Маркс, Фридрих Энгельс, русофобия, славянофобия, ненависть к славянам