Александр Мосякин. Русофобия и славянофобия марксизма

Мы все помним, чему нас учили в школе,

 но мало кто знает, как было на самом деле

На историческом Параде Победы советского народа в Великой Отечественной войне 24 июня 1945 года, напротив Кремля и ленинского мавзолея, на котором стояли руководители коммунистической партии и Советского государства, на стене ГУМа висели портреты Ленина и Сталина, а колоннаду Большого театра украшали портреты Маркса и Энгельса.

Мимо них проходили парадным строем наши победоносные войска; они красовались и на послевоенных парадах 9 мая. Идеологическая подоплека этого очевидна. Отечественную войну выиграл как бы не советский народ (при решающей роли русского народа), а коммунистическая партия, ее идеологи и вожди.

Плакат на здании ГУМа, 1962 г.

Маркс и Энгельс были европейскими «мыслителями», люто ненавидевшими Россию и русский народ, а вместе с тем всех славян

Но ничего более вопиюще неуместного, чем портреты двух бородатых немцев на парадах Победы над германским и европейским нацизмом, представить себе невозможно, потому что Маркс и Энгельс были европейскими «мыслителями», люто ненавидевшими Россию и русский народ, а вместе с тем всех славян.

Но их славяно- и русофобия – не личная прихоть, а давняя европейская болезнь, и основоположники «верного и всепобеждающего учения» были ею серьезно больны. Что это за болезнь, и какими ее симптомами страдали Энгельс и Маркс? Давайте вкинем в эту застарелую, а ныне очень злободневную проблему, которая приняла в современной Европе форму паранойи и имеет прямое отношение к России.

Тысячелетие ненависти

Невская битва. Лицевой летописный свод

Истоки славянофобии и русофобии восходят к Великому расколу 1054 года. С тех пор в Западной Европе, населенной романо-германскими народами, стало складываться ощущение восточной границы «истинно христианского мира», за которой находится нечто чужое, таинственное, враждебное, чего нужно опасаться и с чем нужно бороться. А так как жили там славянские народы, то Западная Европа и Римский престол начали тысячелетнюю борьбу со славянством, часто опираясь на западнославянский католический польский этнос.

Санкционированные Святым престолом крестовые походы двигались двумя потоками: основной поток шел волнами через Византию в Палестину, а другой в XIII веке двинулся на населенный славянами восток и северо-восток Европы. Рыцари немецкого католического духовно-рыцарского Тевтонского ордена и учрежденных им Ордена меченосцев (1202–1237) и Ливонского ордена (1237–1561) пошли с мечом и огнем на «славянских варваров», желая захватить их плодородные земли и обратить в свою веру.

Это нашествие европейских «цивилизаторов» остановила в 1240-е годы ослабленная монгольским нашествием Новгородская Русь, ведомая новгородским (ныне святым) князем Александром Невским, а в битве при Грюневальде (1410) объединенные силы славян под предводительством польского короля Владислава II Ягайло и великого князя литовского Витовта одержали решающую победу над войском Тевтонского ордена, положив конец немецкой экспансии.

Грюнвальдская битва. Художник: Ян Матейко, 1878 г.

Но под воздействием поражений от славян и с созданием в конце XV века Московского государства в Западной Европе стал формироваться основанный на нелепых фобиях большой идеологический миф о Московии и «московитах». Всем известный писатель эпохи Возрождения Франсуа Рабле (1494–1553) ставил в один ряд «московитов, индейцев, персов и троглодитов». В сущности, это была уже русофобия, хотя такого термина тогда не существовало.

Особую роль в распространении неприязни к «московитам» сыграла Прибалтика, где в ходе католической колонизации региона, когда тевтонские рыцари обращали в христианство языческие балтийские и прибалтийско-финские племена, превращая новообращенных предков латышей и эстонцев в крепостных на завоеванных землях, сложился особый слой остзейских^[1] дворян^[2], которые основали в Прибалтике города и крепости и ввели феодальное управление.

В XVI веке остзейские дворяне приняли лютеранство, завоеванные ими церковные владения объявили своей собственностью, а обращенных в католичество местных жителей переобратили в лютеран. Остзейские феодалы обзавелись в Ливонии и Эстляндии крупными земельными наделами и стали контролировать основные торговые пути и гавани на побережье Балтийского моря, живя в довольстве и достатке.

Но их прибыльные владения стали ареной борьбы Великого княжества Литовского (с 1569 г. – Речи Посполитой), Московского царства, Швеции и Дании. Разгорелась Ливонская война (1558–1583) – первая большая война России (тогда Московского царства) с объединенной Европой, четко обозначившая для западного человека восточные пределы Европы, которые кончались за рекой Нарвой и Псковским озером.

Когда в 1558 году московский царь Иван IV (Грозный) начал войну с Ливонской конфедерацией и та была вынуждена пойти под власть Речи Посполитой, остзейские бароны, опасаясь, что «московиты» отберут у них земли и богатства, стали стращать европейцев «московитской» угрозой и распространять жуткие небылицы о Московском царстве, угрожающем Европе^[3].

Взятие Нарвы Иваном Грозным. Б.А. Чориков, 1836 г.

Ливония была объявлена «восточным бастионом» европейской цивилизации. Против «восточных варваров» в союзе с Ливонским орденом выступили Литва и Польша (Речь Посполита), Дания, Швеция и много наемников со всей Европы. Целью Московии было объявлено «окончательное разрушение и опустошение христианского мира» и выдвинут лозунг священной войны Европы против «дьявольских сил», наползающих с Востока.

Началась мощная идейно-психологическая война против России, включавшая издание русофобских книг и печатание «летучих листков» (листовок), включавших короткие иллюстрированные тексты для массового читателя. Они были дешевы, просто написаны и охватили значительную часть населения Европы.

Русофобская пропаганда велась по нескольким направлениям. «Страшных московитов» представляли через образы Ветхого Завета. Спасение Ливонии сравнивалось с избавлением Израиля от тирании египетского фараона, а Ивана Грозного сравнивали с тем фараоном, Навуходоносором и Иродом.

Его постоянно называли тираном, так что слово «тиран» с тех пор стало нарицательным для определения всех правителей России. Авторы листовок утверждали, что «московиты» – это и есть легендарный библейский дикий народ Мосох, с нашествием которого связывались предсказания о конце Света.

Второй популярной темой «ливонской» пропаганды был показ «азиатской» природы русских. Иван Грозный изображался одетым в платье турецкого султана. Писали о его гареме из 50 жен, которых он убивал, а на листовках изображались его опричники, стреляющие ради забавы из луков по бегающим по полю нагим девушкам.

Ливонские листовки были полны описаниями жестоких казней, коим «московиты» якобы подвергали беззащитных ливонцев

Третья тема – зверства «варваров-нехристей» в Ливонии. Листовки были полны описаниями жестоких казней, коим «московиты» якобы подвергали беззащитных ливонцев. Тексты снабжались жуткими гравюрами.

И, наконец, отвращение к «московитам» возбуждалось фантастическими рассказами об их ужасных манерах (одеваются не так, едят не так, часто купаются и пр.). Очень популярной была тема «греховного» семейного купания в русских банях мужчин и женщин, что до эпохи Екатерины II в крестьянской Руси было обычным делом^[4].

Ю. Крижанич^[5] – славянофил, выдвинувший идею объединения славян – так описал приемы русофобской пропаганды:

«Когда пишут что-либо о русском народе, пишут, как видим, не историю, а язвительную и шутейную песнь. Наши пороки, несовершенства и природные недостатки преувеличивают и говорят в десять раз больше, чем есть на самом деле, а где и нет греха, там его придумывают и лгут»^[6].

Так русофобия из Прибалтики распространилась по всей Европе и вошла в сознание европейцев. До начала XVIII века она превалировала, как презрение к «варварам-московитам». Но после победы Петра I в Великой Северной войне (1700–1721), когда на востоке Европейского континента вдруг возникла огромная мощная держава, с которой Европа не знала, что делать, к презрению к «московитам» добавились ненависть и «руссо-боязнь».

Тем самым сформировался классический феномен фобии (с приставкой «руссо»), как сочетание ненависти (с налетом презрения) и страха. Начались сложные взаимоотношения Европы и Российской империи, в которых европейцы всегда стремились Россию ослабить или обмануть.

Полтавская битва. Художник: Пьер-Дени Младший Мартен, 1726 г.

С конца XVIII века боязнь России и русских в сочетании с ненавистью к ним отчетливо проявились в общественной и политической жизни Великобритании, что объясняется соперничеством Российской и Британской империй за влияние в Евразии, вошедшим в историю как Большая игра.

Само понятие «русофобия» (russophobia) было введено в 1836 году английскими радикалами в полемических целях, как обозначение иррационального страха перед «русской угрозой», под которой подразумевалось не столько сама Россия и русский народ, сколько возможные угрозы со стороны Российского государства британским интересам в Центральной Азии, Индии и на Ближнем Востоке.

Слово russophobia в английской печати того времени означало «боязнь России», сочетавшуюся с созданием негативного образа Российской империи, что не всегда предполагало неприязнь к русским. Тем не менее в XIX веке термин «русофобия» укоренился в англоязычной печати, откуда распространился по миру.

Во времена Екатерины II в Европе родилась поговорка: «Русский страшнее турка»

Русофобия жила и в континентальной Европе, которую запугивали русской угрозой, стряпая фальшивки вроде «Завещания Петра I», где говорилось о стремлении России к мировому господству. Во времена Екатерины II в Европе родилась поговорка: «Русский страшнее турка». Особую лепту в распространение русофобии в Старом Свете внесла книга французского маркиза Астольфа де Кюстина «Россия в 1839 году», автор которой, видимо, не найдя в России удовлетворения своим содомским грехам, вылил на Россию и ее общество ушат помоев, которые разлились по Европе.

Книга рисовала чрезвычайно мрачный образ России как отсталого государства, чьи жители ленивы и тупы; где жизнь настолько отвратительна, что матери оплакивают своих детей при рождении, как при смерти; а правит ей глупый деспот, достойный своего жалкого народа. Кюстин объяснял выдуманное им плачевное положение дел в России влиянием Русской Православной Церкви и последствиями монгольского нашествия.

Особую группу евро-русофобов составляли идейные либералы и демократы, которые сочувствовали европейским национально-освободительным движениям (польскому, итальянскому, венгерскому) и видели в Российской империи преграду на пути этих народов к свободе. С этим связаны всплески русофобии в Европе во время двух польских (1831, 1863–1864) и венгерского (1848–1849) национальных восстаний, а также Крымской (1853–1855) и Русско-турецкой (1877–1878) войн. Такого рода «либеральная» евро-русофобия нашла отклик в среде российской интеллигенции (А. И. Герцен и др.).

К началу XX века неприязнь к русским (как и евреям) была очень распространена в Европе, хотя не афишировалась. В разных войнах европейские державы старались привлечь на свою сторону Россию, называли ее союзницей, хотя на деле союзниками России не были, а преследовали свои корыстные интересы. В Европе расплодились расовые теории, в которых русских называли «варварским народом» и даже «недочеловеками».

Коллективная фотография военнослужащих вермахта. На школьной доске написано мелом: «Русский должен умереть, чтобы жили мы» (нем. Der Russe muß sterben, damit wir leben). Оккупированная территория Брянской области, 2 октября 1941 г.

Квинтэссенцию этих взглядов явила идеология гитлеровского нацизма. Выступая 13 июля 1941 года в Штеттине перед своим активом, рейхсфюрер СС Гиммлер заявил:

«Когда вы, друзья мои, сражаетесь на Востоке, вы продолжаете ту же борьбу против того же недочеловечества, против тех же низших рас, которые когда-то выступали под именем гуннов, позднее… под именем венгров, а впоследствии под именем татар; затем они явились снова под именем Чингисхана и монголов. Сегодня они называются русскими под политическим знаменем большевизма»^[7].

На фотографии военнослужащих вермахта, сделанной 2 октября 1941 года, на школьной доске мелом было написано: «Русский должен умереть, чтобы жили мы»

Недочеловеки подлежали уничтожению. И нацистская Германия особыми методами, осужденными Нюрнбергским трибуналом как военные преступления и преступления против человечности, решала давнюю европейскую проблему, уничтожая евреев и русских. Делал это не только «черный орден СС». На коллективной фотографии военнослужащих вермахта, сделанной 2 октября 1941 года в Брянской области, на школьной доске мелом было написано: «Русский должен умереть, чтобы жили мы».

«Россия – Запад. Тысячелетняя война. Русофобия от Карла Великого до кризиса на Украине. Почему мы так любим ненавидеть Россию», книга Ги Меттана

После Второй мировой войны русофобия на Западе приутихла. Но сейчас, в связи с событиями на Украине, русофобия в Европе буквально брызжет слюной, принимая форму бешеной паранойи. Современный швейцарский политолог и журналист Ги Меттан в своей нашумевшей книге «Россия – Запад. Тысячелетняя война. Русофобия от Карла Великого до кризиса на Украине. Почему мы так любим ненавидеть Россию» (2015) так определил это явление:

«Русофобия является феноменом коллективной психологии, психопатией, подпитывающейся за счет тенденциозной интерпретации фактов и ситуаций таким образом, чтобы в конечном счете выставить Россию, россиян или их лидера в негативном свете. Как и антисемитизм, русофобия не является явлением переходного периода, связанного с конкретными историческими событиями.

Она, как и враждебное отношение к евреям, приобретает разные формы в результате своей трансформации в зависимости от контекста и страны. Она не является результатом заговора, так как формируется и открыто распространяется средствами массовой информации».

***

Наряду с русофобией, в Европе издревле существует славянофобия – неприятие «цивилизованными» европейцами славян (исключая поляков), которых они считали варварами, стоящими на пути прогрессивного развития Европы. Славянофобия толкала крестоносцев на завоевание славянских земель. А когда их время ушло, славянофобия в Европе продолжала жить и в середине XIX века получила «научное» обоснование.

Жозеф-Артюр де Гобино (1816 — 1882), основоположник европейской расовой теории

«Славяне выполняли в Восточной Европе ту же функцию долгого и молчаливого, но неотвратимого влияния, какую в Азии взяли на себя семиты. Подобно последним, они создавали стоячее болото, в котором, после кратковременных побед, тонули все более развитые этнические группы».

Очерк о неравенстве человеческих рас Жозеф-Артюра де Гобино. Париж, издательство Firmin-Didot frères, 1853–1855. Оригинальное издание, напечатанное за счет автора тиражом всего 500 экземпляров

И далее:

«На Западе славяне могут занимать только подчиненное социальное положение и вряд ли будут играть заметную роль в будущей истории, как не играли ее в прошлом, если бы не огромная территория, которую они занимали. Находясь на границе между Европой и Азией, славяне служат естественным переходным элементом между своими западными и восточными монголоидными сородичами»^[8].

На теорию Гобино долго не обращали внимания, пока в 1876 году он не встретился с композитором Рихардом Вагнером, который восторженно отозвался о его идеях и способствовал их распространению через своего зятя, жившего в Германии английского германофила-расиста Хьюстона Чемберлена (1855–1927) – одного из творцов нацистской идеологии, у постели которого утирал слезы Геббельс, а один из биографов Гитлера Г. Шотт назвал Чемберлена «провидцем Третьего рейха» и в 1934 году написал:

«Немецкий народ, не забудь и всегда помни, что это “иностранец” Чемберлен назвал “иностранца” Адольфа Гитлера твоим фюрером»^[9]. К «недочеловекам» Либенфельс относил и славян.

Теорию Гобино о «высших» и «низших» расах взяли на вооружение и австрийские расисты. Австрийский монах и публицист Йорг Ланц фон Либенфельс в книге Theozoologie (1904) вывел теорию «зоочеловечества», разделив людей на призванную править «арийскую расу», или «народ бога» (Gottmenschen), и представителей «низших рас» и больных, коих он отнес к недочеловекам (Untermenschen) и призвал их стерилизовать или сослать на Мадагаскар. К «недочеловекам» Либенфельс относил и славян.

Генрих Гиммлер в опубликованной в 1940 году брошюре по расовой теории «Эсэсовец и вопрос крови» так определил ареал жизнедеятельности нордической «расы господ»:

«Основная область распространения нордической расы охватывает побережье Северного и Балтийского морей, Северную Германию, Данию, Скандинавию, Англию и Голландию».

«Эсэсовец и вопрос крови», брошюра Генриха Гиммлера

Остальные территории Европы, по его мнению, населяют представители других рас и «варвары» (славяне), подлежащие нещадной эксплуатации и уничтожению.

В итоге славяно- и русофобия, как имманентно присущая западноевропейской цивилизации форма расизма и агрессивной ксенофобии, пустила глубокие корни в Европе. Неудивительно, что к ней примкнули основоположники «науки» о капитализме и революции К. Маркс и Ф. Энгельс, значительная часть интеллектуального наследия которых (помимо описания исторической миссии пролетариев, коим «нечего терять кроме своих цепей, приобретут же они весь мир») посвящена славянской и русской тематике.

До конца 1950-х годов эта тема в СССР не освещалась. После выхода полного собрания сочинений Маркса и Энгельса ее заметили в узких кругах столичной интеллигенции, но она не афишировалась, а партийные идеологи всячески ее «задвигали».

Игорь Ростиславович Шафаревич (1923 — 2017), советский и российский математик, публицист, диссидент

Лед тронулся в годы перестройки, когда об этом заговорили, а известный советский математик, член Российской академии наук И. Р. Шафаревич издал брошюру «Русофобия», которая высветила проблему и способствовала популяризации этого термина. После развала СССР о русофобии открыто заговорили на официальном уровне, потому что она стала проблемой во многих постсоветских странах. Заговорили о ней и марксисты.

Этапным в переосмыслении марксизма в славяно-русском контексте стало вышедшее в 2008 году исследование видного советского и российского ученого-химика и обществоведа, главного научного сотрудника Института социально-политических исследований РАН, профессора МГУ С. Г. Кара-Мурзы «Маркс против русской революции».

Сергей Георгиевич Кара-Мурза (1939 — 2025), — советский и российский учёный, химик и науковед, обществовед и публицист, автор работ по истории СССР.

Оно вызвало шквал негативных эмоций у ортодоксальных марксистов старой советской школы, хотя Кара-Мурза ничего крамольного не сделал, а лишь прочел и осмыслил то, что написано в полном собрании сочинений Маркса и Энгельса, изданном под эгидой Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, причем привел лишь некоторые цитаты.

Но так как опровергнуть их невозможно, российские коммунисты пытаются это исследование не замечать. Ведь Кара-Мурза показал, что Маркс и Энгельс были ненавистниками России и махровыми славяно- и русофобами (особенно Энгельс), а отсюда прямые нити к взглядам В. И. Ленина на Россию и русский народ, во-многом определившие их трагическую судьбу в XX веке.

Вот что пишет Кара-Мурза:

«Ворошить представления Маркса и Энгельса о народах для нас болезненно потому, что они замешены на ненависти и жестком расизме^[10] по отношению именно к русским и России. Это для нас вообще непривычно, мы долго не могли поверить в расизм немцев, уже сжигающих наши села, а уж слышать такое от людей, чьи портреты несколько десятилетий висели в России во всех кабинетах, вызывает психологический шок.

Но надо его спокойно преодолеть, не поддаваясь уязвленному национальному чувству. Конечно, было бы проще изучить эту болезненную тему на примере какого-то другого народа… Но так уж получилось. Маркс и Энгельс – мыслители Запада, причем мыслители, выдвинувшие большую доктрину мироустройства под эгидой Запада, одну из основных моделей глобализации с устройством мира по принципу “центр – периферия”. А Россия у Запада с ХVI века (с Ливонской войны) – как кость в горле… Русофобия – старая, укорененная часть западной культуры, надо смотреть на эту реальность, не впадая в истерику от того, чего нельзя изменить.

Нам жить – и с Западом, и с марксизмом, хотя бы он и ушел под прикрытие новых идеологических наслоений. А значит, надо их знать… Проблему отношения классового подхода и этнических представлений в марксизме необходимо знать потому, что эта глава марксизма прямо повлияла на ход исторического процесса в России»^[11].

Ссылки

^[1] От нем. Ostsee, обозначавшего восточный берег Балтийского моря.

^[2] Остзе́йское дворянство – совокупное название курляндского, лифляндского и эстляндского дворянства, этнически принадлежавшего, в основном, к остзейским немцам или к шведам.

^[3] Удивительным образом ситуация повторяется в наши дни, когда лидеры карликовых стран Балтии, боясь, что Россия, «разобравшись» с Украиной, возьмется за них, стращают Европу русской угрозой и стремятся втянуть НАТО в войну с Россией.

^[4] Учитывая антирусские настроения остзейских немцев, Пётр I после завоевания Прибалтики по итогам Северной войны оставил им всё имущество, богатства и привилегии, вплоть до местного самоуправления. После этого остзейские дворяне верой и правдой служили Российской империи, став опорой русского трона в регионе. Во время Первой мировой войны до четверти офицерского состава русской армии составляли потомки ливонских рыцарей. А войска 1-й русской армии Северо-Западного фронта под командованием уроженца Эстляндии генерала П. К. фон Ранненкампфа (1854–1918) в августе 1914 г. разгромили 8-ю германскую армию генерала М. фон Притвица в битве при Гумбиннене. В марте 1918 г. большевики предложили Ренненкампфу перейти на службу к красным, грозя в противном случае расстрелом. Но он отказался, сказав: «Чтобы спасти жизнь, я не стану изменником и не пойду против своих. Дайте мне хорошо вооруженную армию, и я с радостью пойду против немцев», – и был казнен.

^[5] Ю. Крижа́нич (хорв. Juraj Križanić; ок. 1618–1683) – хорватский богослов, философ, писатель, лингвист, историк, этнограф, священник-миссионер, выступавший за унию католической и православной церквей и за единство славянских народов. В 1659 г. прибыл в Москву, где отказался пройти повторный обряд крещения, был обвинен в поддержке униатов и отправлен в ссылку в Тобольск, где прожил 16 лет. В Тобольске написал свои труды: «Политика», «О божественном Провидении», «Толкование исторических пророчеств», «О святом крещении» и «Грамматическое изыскание о русском языке», где выдвинул идею всеславянского языка. В 1676 г. получил царское прощение, вернулся в Москву, но вскоре покинул Россию. Погиб в сражении с турками под Веной в 1683 г.

^[6] Цит. по: Русская идея: рубежи обороны (лекция) // https://lektsia.com/5x60b.html.

^[7] Цит. по: Родионов В. Идеологические истоки расовой дискриминации славян в Третьем рейхе // https://web.archive.org/web/20130727022004/http://actualhistory.ru/race_theory_origins.

^[8] Цит. по: Родионов В. Идеологические истоки расовой дискриминации славян…

^[9] См.: Мосякин А. Г. Европейский нацизм: корни, крона, плоды. // Родная Ладога, 2024. № 2. С. 209–238.

^[10] Здесь и далее выделения в тексте сделаны автором.

^[11] См.: Кара-Мурза С. Г. Маркс против русской революции. М.: 2008. Гл.2. Доктрина прогрессивных и реакционных народов // https://djvu.online/file/lDf6zfRIVcfTh.

Источник

Публикация на Тelegra.ph

Подписывайтесь нa наш телеграм-канал @history_eco https://t.me/history_eco

См. еще:

Джампаоло Росси. Русофобия: два века фальсификаций

Михаил Кузнецов. Чем отличается марксизм от коммунизма?

Светлые Силы. Ченнелинг с душой Карла Маркса

• Ключевые слова: марксизм, русофобия, славянофобия, Александр Мосякин