Александр Мосякин. Русофобия от Маркса до Ленина

Русские – не славяне, а русской армии «нечем хвалиться»

Маркс и Энгельс

Карл Маркс немногим отличался от своего друга во взглядах на славянство (откуда он вычленяет поляков), Россию и русский народ. Он всем сердцем принимает теорию польских русофобов о происхождении русского народа, который он называет «московитами». В письме Энгельсу от 24 июня 1865 года Маркс пишет:

«Ad vocem (по поводу. – А. М.) Польши я с большим интересом прочитал сочинение Элиаса Реньо “Европейский вопрос, ошибочно называемый польским вопросом”. Из этой книги видно, что догма Лапинского ^[1], будто великороссы не славяне, отстаивается господином Духинским ^[2] (из Киева, профессор в Париже) самым серьезным образом с лингвистической, исторической, этнографической и т.д. точек зрения; он утверждает, что настоящие московиты, т.е. жители бывшего Великого княжества Московского, большей частью монголы или финны и т.д., как и расположенные дальше к востоку части России и ее юго-восточные части.

Из этой книги видно… что дело очень беспокоило петербургский кабинет ^[3] (ибо оно решительно положило бы конец панславизму). Всех русских ученых призвали писать ответы и возражения, но последние оказались на деле бесконечно слабыми. Аргумент о чистоте великорусского диалекта и его близости к церковнославянскому в этих дебатах свидетельствовал больше как будто в пользу польской концепции, чем московитской…

Францишек Генрик Духи́нский (1816 — 1893), польский этнограф и историк, вице-президент парижского этнографического общества, автор собственной версии туранской теории о неславянском происхождении русских.

Было также доказано с геологической и гидрографической точек зрения, что к востоку от Днепра начинаются большие “азиатские” отличия, по сравнению с местами, лежащими к западу от него, и что Урал… никоим образом не представляет границу.

Выводы, к которым приходит Духинский: название Русь узурпировано московитами. Они не славяне и вообще не принадлежат к индогерманской расе, они intrus (незаконно вторгшиеся. – А. М.), которых требуется опять прогнать за Днепр и т.д. Панславизм в русском смысле, это – измышление кабинета и т.д. Я бы хотел, чтобы Духинский оказался прав, и чтобы по крайней мере этот взгляд стал господствовать среди славян»^[4].

По мнению Маркса, русские – вовсе не славяне, а заселившие Русскую равнину смешавшиеся монгольские и финские племена

Итак, по мнению Духинского, Лапинского и Маркса, русские (великороссы) – вовсе не славяне, а заселившие Русскую равнину смешавшиеся монгольские и финские племена, не принадлежащие к «индогерманской расе», которые узурпировали «название Русь» и которых надо «опять прогнать за Днепр».

Ханс Фридрих Карл Гюнтер (1892–1965)

Это стыкуется с экстремистской расовой теорией француза Ж.-А. де Гобино и расовой доктриной идеологов гитлеровского нацизма. Один из ее создателей, антрополог-евгенист ^[5] Ханс Гюнтер (1891–1968), рассматривал русских как результат смешения нордической расы с восточно-балтийской расой и восточными финнами.

Таких же взглядов придерживался другой нацистский антрополог-евгенист Эгон фон Эйкштедт, автор книги «Расовые основы немецкого народа» (1934). Его ассистентка, немка польского происхождения Ильзе Швидецки (1907–1997), опубликовала под его редакцией книгу «Расоведение древних славян» (1938), где утверждала, что праславяне принадлежали к нордической расе, но к настоящему времени утеряли нордический компонент, почти целиком подавленный в результате смешения с другими расами.

Ильзе Швидецки (1907 — 1997), немецкий антрополог польского происхождения, профессор с 1961 г.

По ее мнению, «денордизация» восточных славян (включая русских) связана с «восточноевропеоидной» расой, генотип которой им передали древние восточно-финские племена ^[6]. Бредовые теории польских и гитлеровских русофобов взяли на вооружение идеологи антирусского украинства и нынешние укронацисты. Эту расовую теорию поддерживал и Маркс, который хотел, «чтобы Духинский оказался прав». Отсюда его отношение к русским («московитам»), как к азиатским варварам, угрожающим цивилизованной Европе.

Особой заботой Маркса и Энгельса была судьба якобы угнетаемой Россией разделенной Польши, которую они относили к «цивилизованной» Европе. О многовековом угнетении польской шляхтой и костёлом православных славян, как и об угнетении поляков Австрией и Пруссией, эти два истинных европейца забывают, концентрируя свое внимание на «пьяной» Московии.

Но их забота о Польше диктовалась отнюдь не бескорыстным желанием освободить поляков от «московитского гнета», а германскими интересами. В конце октября 1863 года Маркс вместе с группой немецких социалистов пишет «Воззвание лондонского просветительского общества немецких рабочих о Польше» с целью организации сбора денежных средств для поляков среди немецких рабочих в Европе и Соединенных Штатах. В нем говорилось:

«Польский вопрос – это германский вопрос. Без независимой Польши не может быть независимой и единой Германии, не может быть освобождения Германии от подчинения России, которое ведет свое начало со времени первого раздела Польши.

Немецкая аристократия уже давно признала царя негласным верховным правителем страны. Немецкая буржуазия безмолвно, пассивно и равнодушно взирает на избиение героического [польского] народа, который один только еще защищает Германию от московитского нашествия»^[7].

То есть Маркс и Энгельс боролись за освобождение Польши из-под «российского гнета», чтобы создать щит от вторжения «азиатского варварства» (то бишь России) в Германию, а с ним – в «белую и пушистую» Европу. Идеологически это предваряет европейскую политику первой половины XX века в отношении Советской России и СССР.

«Сегодня в Европе». Цюрих. 1875 год. Высказывания Маркса о России немногим отличались от ее «образа» на сатирической карте.

Марксистский взгляд на «угнетаемую Россией» несчастную Польшу перенял В. И. Ленин. Выступая в конце апреля 1917 года на 7-й Всероссийской конференции РСДРП(б) с речью по национальному вопросу, Ленин категорически не согласился с мнением поляка Ф. Э. Дзержинского «про свою угнетенную Польшу, что там все шовинисты» и заявил:

«Политика Польши является вполне национальной, благодаря долгому угнетению Россией, и весь народ польский пропитан насквозь одной мыслью о мести москалям. Никто так не угнетал поляков, как русский народ. Русский народ служил в руках царей палачом польской свободы. Нет народа, который бы так был пропитан ненавистью к России, нет народа, который бы так страшно не любил Россию, как поляки»^[8].

Итак, по Ленину, «никто так не угнетал поляков, как русский народ». Большевистский вождь обвиняет в угнетении поляков не российское правительство или «реакционный царский режим», а русский народ, выделив его из всех народов Российской империи, составлявших ее правящую элиту и тоже «угнетавших» поляков, включая самих поляков.

Но Ленин видит в угнетателях только русских людей, называя их «москалями» и забывая об исторических грехах и преступлениях польской шляхты, королей, военачальников, солдат, да и массы простолюдинов в отношении России и русских, а также других православных народов, бежавших от польского гнета к русским царям. Ленин будто забыл об этом. В его глазах во всем виноваты русские, – а это уже русофобия, идущая от Маркса и Энгельса.

В.И. Ленин на открытии временного памятника Карлу Марксу и Фридриху Энгельсу на Воскресенской площади (ныне площадь Революции). 1918 год.

Вот как Маркс интерпретирует отмену крепостного права в России при Александре II. Выступая 22 января 1867 года на польском митинге в Лондоне, он заявил:

«Что касается освобождения крепостных крестьян в России, то оно избавило верховную правительственную власть от противодействия, какое могли оказывать ее централизаторской деятельности дворяне. Оно создало широкие возможности для вербовки в свою армию, подорвало общинную собственность русских крестьян, разъединило их и укрепило их веру в царя-батюшку.

Но оно не очистило их от азиатского варварства, ибо цивилизация создается веками. Всякая попытка поднять их моральный уровень карается как преступление. Достаточно вам лишь напомнить о правительственных репрессиях против обществ трезвости, которые стремились спасти московита от того, что Фейербах называет материальной субстанцией его религии, то есть от водки. Неизвестно, какие последствия в будущем повлечет за собой освобождение крестьян, сегодня же очевидно, что оно увеличило наличные силы царя»^[9].

Маркс повторяет распространенный в Европе миф о пьянстве «московитов»^[10] и кощунственно связывает пьянство и Православие. А далее, говоря о возвышении Пруссии при Бисмарке, Маркс сказал:

«Этот прежний вассал Польши превратился в державу первого ранга лишь под покровительством России и благодаря разделу Польши. Если бы завтра она потеряла свою польскую добычу, она растворилась бы в Германии, вместо того чтобы ее поглотить. Чтобы существовать в качестве особой державы внутри Германии, она обязательно должна опираться на московита.

Недавнее расширение ее господства не только не ослабило эти узы, но, напротив, сделало их неразрывными и усилило антагонизм с Францией и Австрией. В то же время Россия является опорой, на которой покоится неограниченная власть династии Гогенцоллернов и ее феодальных вассалов. Она является их щитом против народного недовольства.

Выступление перед соратниками. 1883 год.

Таким образом, Пруссия является не оплотом против России, а ее орудием, предназначенным для вторжения во Францию и завоевания Германии… Итак, для Европы существует только одна альтернатива: либо возглавляемое московитами азиатское варварство обрушится, как лавина, на ее голову, либо она должна восстановить Польшу, оградив себя таким образом от Азии двадцатью миллионами героев, чтобы выиграть время для завершения своего социального преобразования»^[11].

То же самое в прошлом веке делала Европа, создавая польский щит против большевиков, и это калька с нынешней политики горе-вождей Евросоюза, которые, стращая европейские народы российской угрозой, ограждают себя миллионами украинских «героев», защищающих Европу от «агрессивной» России, якобы жаждущей вторгнуться в «европейский сад», пока его обитатели не вооружатся, чтобы спастись от этого выдуманного нашествия.

Получается, что в 1920–1930-е годы лидеры Англии и Франции, как и нынешние руководители Евросоюза и большинства европейских стран, в своей русофобской идеологии и политике – марксисты!

Испытывая патологическую ненависть к России, Маркс и Энгельс, искажая историю, всячески унижали российскую армию

Испытывая патологическую ненависть к России, Маркс и Энгельс, искажая историю, всячески унижали российскую армию. В 1855 году Энгельс выдал на-гора псевдоисторическое исследование «Армии Европы», где в главе «Русская армия» дает разным категориям российских военнослужащих такие характеристики, какие немыслимы при описании армий других стран. Вот что он пишет о нижних унтер-офицерских чинах:

«Унтер-офицеры в большинстве своем рекрутируются из солдатских сыновей, воспитанных в казенных заведениях. С раннего детства проникнутые духом военной дисциплины, эти парни не имеют ничего общего с теми солдатами, которых они впоследствии должны обучать и которыми должны руководить.

Они образуют обособленную группу, оторванную от народа. Они принадлежат государству и не могут без него существовать; предоставленные самим себе, они ни на что не способны. Продолжать жить под опекой правительства – вот всё, чего они хотят (а в других армиях разве не так?! – А. М.).

Эти унтер-офицеры представляют собой в армии то же, что на русской гражданской службе низший класс чиновников, рекрутирующийся из детей тех же чиновников. Это круг людей, играющих подчиненную роль, хитрых, ограниченных и эгоистичных, поверхностная образованность которых делает их еще более отвратительными; тщеславные и жадные до наживы, продавшиеся душой и телом государству, они сами в то же время ежедневно и ежечасно пытаются продать его по мелочам, если это может дать им какую-либо выгоду»^[12].

В этом абзаце, ничего не зная о русском воинстве и не имея объективных данных для обобщающей характеристики младших командиров русской армии, Энгельс выдает свои измышления, ссылаясь на упомянутый нами русофобский пасквиль маркиза А. де Кюстина «Россия в 1839 году», автор которого делает свои «глубокомысленные» выводы из бесед с фельдъегерем, сопровождавшим его в путешествии по России.

А вот что пишет Энгельс о русском офицерстве:

«С офицерами дело обстоит, пожалуй, еще хуже… В армию попадает большое число молодых людей в чине прапорщика или поручика, всё образование которых в лучшем случае состоит в том, чтобы сравнительно легко разговаривать по-французски на самые обычные темы и немного разбираться в элементарной математике, географии и истории – всё это вдалбливается им просто для видимости…

Вплоть до настоящего времени русские, к какому бы классу они ни принадлежали, еще слишком варвары, чтобы находить удовольствие в научных занятиях или в умственной работе (исключая интриги), поэтому почти все выдающиеся люди, служащие в русской армии, – иностранцы, или – что значит почти то же самое – “остзейские” немцы из прибалтийских губерний… Таким образом, среди офицеров русской армии есть очень хорошие и очень плохие, но первые из них составляют бесконечно малую величину по сравнению с последними»^[13].

По мнению немца Энгельса, русские офицеры – «слишком варвары», малопригодные к военному делу, хотя среди них есть прослойка образованных европейцев – «остзейские немцы», несущие в «варварскую» армию свет европейской цивилизации, а «все выдающиеся люди, служащие в русской армии, – иностранцы».

Но это полная чушь! Русские офицеры по своим боевым качествам ни в чем не уступали, а чаще всего превосходили офицеров из европейских армий, а по готовности к самопожертвованию на голову превосходили их (слово «самопожертвование» отсутствует в европейских словарях).

Ну а все полководцы, служившие в Русской императорской армии, независимо от их этнического происхождения, были подданными Российской империи, в подавляющем большинстве (Шереметев, Апраксин, Румянцев, Суворов, Кутузов, Ушаков, Нахимов и др.) – русские люди, или же выходцы из Российской империи (Багратион). Что же касается иностранцев (Миних, Барклай де Толли и др.), то они состояли на службе у российских императоров, и такая практика бытовала всюду в Европе.

Мнение Энгельса о русском солдате более благожелательное, но тоже с ложкой дёгтя:

«Русский солдат является одним из самых храбрых в Европе. Его упорство почти не уступает упорству английских и некоторых австрийских батальонов (?! – А. М.)… Он не чувствует, что побит. Каре русской пехоты сопротивлялись и сражались врукопашную долгое время после того, как кавалерия прорвалась через них; и всегда считалось, что легче русских перестрелять, чем заставить их отступить.

Сэр Джордж Каткарт, который наблюдал их в 1813 и 1814 гг. в роли союзников, а в 1854 г. в Крыму – в роли противников, с уважением свидетельствует, что они “никогда не поддаются панике”. Кроме того, русский солдат хорошо сложен, крепок здоровьем, прекрасный ходок, нетребователен, может есть и пить почти всё, и более послушен своим офицерам, чем какой-либо другой солдат в мире.

Основной недостаток русских солдат состоит в том, что они – самые неповоротливые в мире. Они не годятся для службы ни в легкой пехоте, ни в легкой кавалерии. Казаки, которые в некоторых отношениях являются прекрасной легкой кавалерией, в общем настолько ненадежны, что при соприкосновении с противником в тылу казачьих аванпостов всегда располагают вторую линию аванпостов (?! – А. М.).

Кроме того, казаки совершенно не пригодны для атаки (?! – А. М.)… Русские, будучи подражателями во всем, выполнят всё, что им прикажут, или всё, что их заставят сделать, но они не сделают ничего, если им придется действовать на свою ответственность. Этого трудно ожидать от тех, кто никогда не знал, что такое ответственность, и кто с такой же покорностью пойдет на смерть, как если бы ему было приказано качать воду или сечь своего товарища»^[14].

А в заключение своего гадючьего опуса Энгельс пишет:

«Русской армии не приходится особенно хвалиться. За всё время существования России как таковой русские еще не выиграли ни одного сражения против немцев, французов, поляков или англичан, не превосходя их значительно своим числом. При равных условиях они всегда были биты другими армиями, за исключением пруссаков и турок, но при Четате и Силистрии турки одержали победу над русскими, хотя численно были слабее»^[15].

Но это наглая ложь! Энгельс «забыл» историю XVIII века, когда русская армия била все лучшие европейские армии (Карла XII, Фридриха II), не говоря уже о «поджигаемых» англичанами турках. А в начале XIX века русская армия разгромила наполеоновскую армию объединенной Европы, вторгшуюся в Россию.

Энгельс, конечно, всё это знал, но в порыве ненависти к русским плюет своим европейским ядом на русскую армию, желая унизить ее. Он вбросил в европейское общественное сознание зловредную небылицу о том, что русский солдат – хорош, но офицерский корпус плохой (за исключением узкой прослойки остзейских немцев), а русские генералы – сплошь «мясники», которые выигрывают сражения, заваливая врагов трупами своих солдат.

Русская императорская армия вступает в Париж

Презрением и ненавистью к русским («московитам») пронизана и работа Маркса «Разоблачения дипломатической истории XVIII века» (1866)^[16], где он пишет, что «колыбелью Московии было кровавое болото монгольского рабства, а не суровая слава эпохи норманнов. А современная Россия есть не что иное, как преображенная Московия». Поэтому все русские люди – рабы, а русские князья и цари – рабы, ставшие государями.

«Даже после своего освобождения, – пишет Маркс, – Московия продолжала играть свою традиционную роль раба, ставшего господином. Впоследствии Пётр Великий сочетал политическое искусство монгольского раба с гордыми стремлениями монгольского властелина, которому Чингисхан завещал осуществить свой план завоевания мира»^[17].

Этнических немцев в государственном аппарате, образовании, экономике, армии и при русском дворе Маркс считал «цивилизаторами» России

Маркс выдумал некую особую «славянскую расу», формирующуюся вокруг «русской расы», стремящейся к мировому господству, которая противостоит цивилизованным европейским народам («германо-романской расе») и с которой Европа должна вести безжалостную войну ^[18].

Этнических немцев в государственном аппарате, образовании, экономике, армии и при русском дворе Маркс считал «цивилизаторами» России, которые «должны были вымуштровать русских, придав им тот внешний налет цивилизации, который подготовил бы их к восприятию техники западных народов, не заражая их идеями последних»^[19].

Альфред Эрнст Розенберг (1892 — 1946), один из наиболее влиятельных членов Национал-социалистической немецкой рабочей партии (НСДАП) и её идеолог, руководитель Управления внешней политики НСДАП (1933—1943)

Точно так же считал идеолог гитлеровского нацизма Альфред Розенберг, выделявший в дореволюционной России «германское» правящее ядро в окружении варварской славянской массы, которую в 1917 году натравили на российских «арийцев» «жидо-большевики».

В своих публикациях и выступлениях Маркс противопоставляет «варваров-московитов» цивилизованным европейцам. В «Конфиденциальном сообщении», написанном в марте 1870 года в международный Интернационал по поводу своего конфликта с Бакуниным, вошедшим в женевскую Лигу мира, Маркс пишет, что там за Бакуниным установили надзор «как за подозрительным русским», и продолжает:

«Вскоре после Брюссельского конгресса Интернационала (сентябрь 1868 г.) Лига мира устраивает конгресс в Берне. На сей раз Бакунин выступает как firebrand (подстрекатель.– А. М.) и… клеймит западноевропейскую буржуазию в том тоне, в котором московиты-оптимисты обычно нападают на западную цивилизацию, чтобы скрыть свое собственное варварство»^[20].

Махровая русофобия Маркса со временем крепчала. Маркс не выносил представителей России в I Интернационале, всем известен его клинч с Бакуниным. Он терпеть не мог и А. И. Герцена, боровшегося с русским самодержавием. В его биографической повести «Былое и думы» описан такой эпизод:

«Маркс и Энгельс, живя в 1850–60-х годах, также как и Герцен, в Лондоне, считали для себя невозможными совместные с ним политические выступления. Это обнаружилось еще в связи с международным митингом “в память великого революционного движения 1848 года”, организованным в 1855 г. по инициативе вождя чартистского движения Джонса.

На афише митинга имя Герцена стояло рядом с именами виднейших представителей международной эмиграции, в том числе и Маркса. Однако Маркс, участвовавший в предварительных переговорах по организации митинга, затем отказался выступить на нем. Одной из причин отказа было нежелание Маркса выступать вместе с Герценом»^[21].

Потому что он был русский из России, и этого было достаточно.

Маркс, как и Энгельс, воспринимал Россию сквозь призму европейских интересов и революций, видя в ней преграду для своих глобальных социальных утопий, и поэтому внес в программу Международного товарищества рабочих (I Интернационала) такой 9-й пункт:

«Необходимость уничтожения московитского влияния в Европе на основе применения принципа права наций на самоопределение…»^[22].

И эта идея Маркса сработала. Реализовал ее В.И. Ленин, продолжатель дела Маркса и Энгельса.

Ссылки

^[1] Т. Лапинский (Teofil Łapiński; 1827‒1886) – польский офицер-русофоб и журналист, участник польского восстания 1863‒1864 гг., известный в Османской империи и на Кавказе как Теффик-бей (Teffik-bej). Участник венгерского восстания 1848/49 гг. Во время Кавказской войны поддерживал контакты с имамом Шамилем. После Крымской войны сформировал в Османской империи польский экспедиционный корпус для войны с Россией. По требованию Александра II турецкий султан Абдул-Меджид I этот корпус расформировал. В марте 1863 г. во время польского восстания для оказания помощи повстанцам лидеры польской эмиграции и А. И. Герцен снарядили провалившуюся морскую экспедицию в Литву, во главе которой был поставлен полковник Лапинский. Поддерживал «туранскую теорию» Ф. Духинского о не славянском происхождении русских, сделав исключение только для черноморских казаков, которых назвал в своей книге «Горцы Кавказа и их освободительная борьба против русских» единственными «среди казаков России, у которых преобладает славянская кровь». Мечтал поднять восстание донских и кубанских казаков против Российской империи. Злейший враг России, за чью голову русское командование назначило премию в 3 тыс. рублей. На склоне лет жил во Франции, а после амнистии участникам венгерского восстания переехал в австрийскую Галицию и умер во Львове.

^[2] Ф. Духи́нский (Franciszek Henryk Duchiński; 1816–1893) – польский этнограф и историк, вице-президент парижского этнографического общества, член Société d’anthropologie de Paris и Société de géographie, один из основателей и секретарь туринского Società per l’alleanza Italo-Slava (1849). Автор антинаучной версии «туранской теории» о неславянском происхождении русского этноса. В своих лекциях в парижском Научном обществе в 1860-е гг. заявлял, что русские, в отличие от европейских народов, – не арийцы и не славяне, а относятся к некой «туранской расе», и утверждал, что «арийцам» и «туранцам» суждено находиться в непрерывной вражде.

^[3] Имеется в виду руководство Российской империи.

^[4] К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Т. 31. М., 1963. С. 106‒107.

^[5] Евге́ника (от др.-греч. εὐγενής – «благородный; породистый») – учение об улучшении «породы» человека при помощи искусственного отбора (селекции), призванное бороться с «явлениями вырождения» в человеческом генофонде. Сторонники евгеники называются евгенистами. Это учение зародилось в Англии, его создателем был Френсис Гальтон – двоюродный брат Чарльза Дарвина, придумавший термин «евгеника». Гальтон хотел сделать евгенику «частью национального сознания, наподобие новой религии», а на деле заложил основу англосаксонского и всеевропейского расизма.

^[6] См.: Родионов В. Идеологические истоки расовой дискриминации славян…

^[7] К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Т. 15. М., 1959. С. 596.

^[8] Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 31. С. 432, 436.

^[9] К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Т. 16. С. 207.

^[10] Согласно последнему исследованию Всемирной организации здравоохранения (2023), по уровню употребления алкоголя Российская Федерация занимает 27-е место в мире. А перед ней по порядку следуют: Румыния, Грузия, Чехия, Латвия, Германия, Уганда, Австрия, Сейшельские острова, Болгария, Литва, Ирландия, Польша, Лаос, Люксембург, Молдова, Эстония, Франция, Андорра, Словения, Беларусь, Испания, Великобритания, Острова Кука, Венгрия, Словакия, Португалия, а сразу за Россией следуют Швейцария, Танзания и Бельгия. То есть все главные европейские страны опережают Россию по этому показателю. То же самое было и раньше. Русскому крестьянину нельзя было пить водку в пору выращивания и сбора урожая, иначе он и его хозяин (помещик) умерли бы с голоду. Пьянство получило распространение в России в конце XIX века, во время пролетаризации городов, вызванной промышленной революцией. То же наблюдалось во всей Европе, а в годы Великой депрессии, когда СССР с энтузиазмом строил социализм, весь западный мир с горя спился. – https://gtmarket.ru/ratings/global-alcohol-consumption.

^[11] К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Т. 16. С. 208.

^[12] Там же. Т. 11. М., 1958. С. 477.

^[13] Там же. С. 478–479.

^[14] Там же. С. 480–481.

^[15] Там же. С. 480.

^[16] Эта работа не вошла ни в одно собрание сочинений К. Маркса на русском языке. И хотя она была переведена еще в 1950-е гг., впервые на русском языке была опубликована лишь в 1989 г. в нескольких номерах журнала «Вопросы истории» и с тех пор не переиздавалось. Причиной запрета на публикацию «Разоблачений…» было содержание 4-й главы, где содержатся омерзительные отзывы о России и ее правителях, а также политике имперской экспансии России, которые радикально противоречили великодержавно-патриотической концепции истории, которой со сталинских времен придерживалась советская историография. – Текст работы см.: https://libking.ru/books/nonf-/nonf-publicism/519130-karl-marks-razoblacheniya-diplomaticheskoy-istorii-xviii-veka.html.

^[17] См.: Русский вопрос в истории политики и мысли. Антология. / Под ред. А. Ю. Шутова, А. А. Ширинянца. М.: Изд. МГУ, 2013. С. 392‒403.

^[18] В «Разоблачениях дипломатической истории XVIII века» К. Маркс писал: «С.-Петербург – это окно, из которого Россия может смотреть на Европу… Перенесением столицы Пётр порвал те естественные узы, которые связывали систему захватов прежних московитских царей с естественными способностями и стремлениями великой русской расы. Поместив свою столицу на берегу моря, он бросил открытый вызов антиморским инстинктам этой расы и низвел ее до положения просто массы своего политического механизма».

^[19] Русский вопрос в истории политики и мысли… С. 407.

^[20] К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Т. 16. С. 429.

^[21] Герцен А. И. Былое и думы. Ч. VI. Гл. 7, примечание // http://az.lib.ru/g/gercen_a_i/text_0150.shtml.

^[22] К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Т. 19. М., 1961. С. 152.

Источник

Публикация на Тelegra.ph

Подписывайтесь нa наш телеграм-канал @history_eco https://t.me/history_eco

См. еще: